15 апреля 2024, понедельник, 18:18
TelegramVK.comTwitterYouTubeЯндекс.ДзенОдноклассники

НОВОСТИ

СТАТЬИ

PRO SCIENCE

МЕДЛЕННОЕ ЧТЕНИЕ

ЛЕКЦИИ

АВТОРЫ

10 октября 2023, 14:00

Ветер уносит мертвые листья

Издательство «Альпина Паблишер» представляет роман Екатерины Манойло «Ветер уносит мертвые листья».

Второй роман лауреата премии «Лицей» Екатерины Манойло ставит вопрос вины и ответственности, заслуженного наказания и семейных тайн, которые способны сломать не одну жизнь. Здесь, как и в дебютной книге «Отец смотрит на запад», поднимается проблема отцов и детей, но под совершенно другим углом.

Две сестры, которые вынуждены бежать из дома, мать, оставившая семью ради красивой жизни, отец, ищущий в старшей дочери замену предавшей его жены, обман, отчаяние, убийство, погоня — перед нами и остросоциальная проза, и роуд-муви, так редко встречающееся в русской литературе.

Предлагаем прочитать начало книги.

Звонок, просверливший Луизе череп, возвестил об окончании последнего урока. Класс загрохотал. Учительница литературы не успела дорассказать триллер, как какой-то Раскольников топором зарубил старуху. Что-то интересное, но из программы старших классов. Кидая учебники в рюкзаки, девятиклассники устремились к двери, где образовалась маленькая давка. Луиза не спеша собрала все с парты и вышла из класса последней. После уроков голова, обычно качавшаяся на плечах, будто полная кастрюлька боли, сегодня плескалась меньше. Или это так казалось Луизе.

Отец в командировке, а это значит, что целый вечер пятницы, субботу и воскресенье они с сестрой будут предоставлены сами себе. Могут даже посмотреть парочку мрачных ужастиков про подростков, которые у отца обычно под запретом.

Жаль, что Вадик именно на эти выходные уезжает за город. На родительской даче надо прибить то, поправить се. А руки у Вадика растут из того места, из какого надо.

Взяв из гардероба свою любимую объемную куртку, как у девчонок из американских фильмов про колледж, Луиза подошла к зеркалу. Она правда бледная как бумага или это такое освещение? С утра брови были подкрашены криво, правая получилась длиннее и выше левой. На переменке Луиза пыталась стереть карандаш, и теперь на лбу получилась мазня. Она послюнявила палец и потерла серые разводы. Брови исчезли совсем. Растопыренными пальцами попыталась взбить свои блондинистые волосы, цветом которых она по-настоящему гордилась, но они все равно лежали как-то плоско. Ничего, сейчас Луиза дойдет до дома и сделает все как следует. Может быть, они с сестрой даже примут по очереди ванну с душистыми бомбочками.

Модной одежды у Луизы немного, но все-таки кое-что есть. Старшая сестра Аня, которую Луиза зовет Нюктой, покупает ей вещи на распродажах, одевает так, как хотела бы наряжаться сама, но ей запрещает отец. Он строго следит, чтобы она донашивала мамину одежду, даже трусы: все старое, то, что маман не захотела прихватить с собой в Париж, где теперь живет со своим месье.

У Нюкты всегда есть немного денег, втайне от отца она пишет курсовые на заказ. И еще водительские права: отец велел ей ходить на курсы, чтобы она потом забирала папочку с пьяных междусобойчиков и на следующее утро отвозила его, смердящего похмельем, в офис.

В школьном дворе ветер нес и закручивал по асфальту мертвые листья. На голове у бюста Достоевского, чье имя носила школа, сидел пухлый голубь. Этот бюст Луиза не любила. Достоевский острым носом, впалыми щеками и сверлящим взглядом напоминал отца. Хотя отец никаких романов не писал. Мимо бюста, пиная мяч, пробежали пацаны из «А» класса. Голубь с шумом снялся, оставив на голове остроносого большую белую кляксу. Сквозь прутья школьного забора Луиза увидела припаркованный буквально в двух шагах старый отцовский «лексус» цвета ложек и вилок из школьной столовой и такой же исцарапанный. Неужели козел уже вернулся из командировки? Тоска. Значит, нормально отдохнуть не получится.

— Изи, давай в машину! Быстро! — у водительской дверцы стояла сестра.

На Нюкте был деловой костюмчик, в котором мама когда-то вела уроки в этой самой школе: преподавала французский. Вот только на сестре костюм сидел странновато. Одно плечо пестренького пиджака завалилось, бежевая юбка, облегавшая мамины бедра ладно и туго, на сестре болталась мешком. На ногах у Нюкты белели нелепые парусиновые тапочки, которые отец купил ей специально для вождения.

— Изи, поторопись. — Нюкта нетерпеливо замахала рукой.

А, так сестра одна в машине! Луиза бросилась бегом и едва не налетела на литричку. Учительница посмотрела на Луизу и всем своим видом — заломленной крашеной бровкой, поджатым подбородком — выразила сострадание пополам с осуждением. Луиза, бормоча извинения, попыталась обогнуть ее монументальный корпус. Но литричка обернулась и потрепала Луизу по голове, словно щенка.

Ну конечно, все жалеют сестер Угаренко, которых кукушка-мать бросила еще маленькими и теперь в Париже ест фуа-гра и пьет шампанское.

— Изи! — донеслось пронзительное.

Обычно Нюкта не повышает голос, особенно на людях. Поэтому Луиза почувствовала неладное. У ворот, аккурат рядом со знаком «Стоянка запрещена», которую Нюкта проигнорировала, шатался мордатый охранник. По его почти ласковому взгляду и влажной ухмылке Луиза еще раз убедилась, что отца в «лексусе» нет.

Сестра была, как всегда, аккуратно причесана и накрашена. Ее маленькое личико источало свет, подобный лунному. На шее плясал с ветром газовый платок, обнажая скобочки старых синяков, похожие на мазки йода.

— Быстрее! — скомандовала сестра и села за руль.

Луиза закатила глаза и, скинув рюкзак, плюхнулась на переднее пассажирское сиденье. Боль в голове колыхнулась.

— Ну и погода сегодня. А какое солнце! Куда мы едем? Давай в Парк Горького? Погуляем! Мы там в последний раз были года два назад.

— Три, — поправила сестра и после паузы добавила: — Я это сделала.

— А кстати, почему такая спешка? — Луиза утрамбовала рюкзак между ног.

— Я. Это. Сделала.

— Что? — рассеянно спросила Луиза.

— Я убила его.

— Как?

— Как и планировали, — сухо ответила Нюкта и завела мотор. Тот рыкнул, задохнулся, выровнялся.

— Планировали как сестры Хачатурян! Вместе! — Луиза возмущенно пихнула сестру. Пестренький пиджак пожал плечами.

— Так вышло. Или я его, или он меня.

— Поверить не могу, что ты одна это сделала. — Луиза обернулась в салон, сзади лежала отцовская спортивная сумка.

— Так будет лучше для нас обеих.

— Не для тебя. — Луиза кивнула на сумку. — Теперь бежим подальше? Ты и мои вещи собрала?

— Конечно.

— Поверить не могу, — буркнула Луиза и ссутулилась.

Она вдруг почувствовала, как по жилам побежала взрослая тяжелая кровь. Не было ни привычного любопытства к проезжающим мимо дорогим тачкам, ни робости перед их богатенькими пассажирами. И хоть мечта сбылась, раз отец мертв, никакого чувства освобождения не возникло. Не так она представляла себе этот побег, когда следила за делом Хачатурян. Сестры стали для Изи кумирами, она вступала во все возможные группы поддержки и там строчила длинные посты о несправедливости меры наказания девчонкам, которым и так досталось в этой жизни.

Луиза скосилась на Нюкту. Вдруг показалось, что сестре лет тридцать пять. Столько, сколько было матери, когда она сбежала в свой Париж.

— Что? — не выдержала Нюкта. — Что ты сверлишь меня взглядом?

— Это была моя идея.

— Изи, тебе было бы легче, если бы он прирезал меня твоим любимым ножом? — Нюкта сделала акцент на «любимым». — Кстати, хорошо, что ты наточила его.

— Куда ты его воткнула? — холодно спросила

Изи и зыркнула на потемневший пластырь на указательном пальце.

— Под лопатку.

Изи кивнула, представляя эту картину. Хорошо. Так ему и надо. Со спины унизительнее.

План убить отца у Изи зародился давным-давно. Может быть, даже раньше, чем у сестер Хачатурян. Если бы только она могла достать оружие, как в боевиках! Давным-давно бы убила его. А с ножом идти на отца опасно, кулак у него страшно тяжелый. Изи поежилась, вспоминая, как ныла спина от отцовского воспитания.

Миновав буквально два светофора, «лексус» встал в пробке. Нюкта нервничала. Дергала машину, если впереди появлялся хотя бы метр свободного пространства. Пробка тянулась сколько было видно глазу и напоминала стеклянистую пыльную гусеницу.

Ремни резко притянули сестер к креслам, «лексус» едва не поцеловал задний бампер забрызганного белого «мерседеса». Нюкта поджимала губы, маленькие ее ноздри раздувались от гнева. Она то и дело смазывала с лица локон, крашенный в цвет воронова крыла. Именно такие были волосы у матери, сколько Луиза себя помнила. А вот какой натуральный цвет у Нюкты, она не смогла бы сейчас сказать. Не видела даже отросших корней. Отец раз в две недели отправлял сестру в экономпарикмахерскую, сунув ей мятые рубли на покраску.

Прозвище Нюкта появилось еще в детстве, когда Луиза пыталась повторить за мамой ласковое — Анютка. А уже в четвертом классе, записавшись в детскую городскую библиотеку, она прочитала, что так звали греческую богиню ночи, и прозвище закрепилось окончательно. По ночам отец боготворил Нюкту. Луиза накрывала голову подушкой, но все равно слышала, как бьется о стенку изголовье отцовской кровати.

Изи опустила окно и высунула руку: мягкая теплынь, какая бывает летними вечерами. Как же хорошо не ходить в школу. Почти каникулы! Разве что будет не хватать Людки и Светки: теперь подружки будут бегать в кино без нее. И Вадик.

Изи резко соскучилась и загрустила.

Белобрысый, с ямочками на румяных щеках, Вадик смахивал на типичного персонажа подростковых сериалов. С ним никогда не было страшно или грустно. Руки у Вадика мозолистые и всегда теплые, даже на холоде. Бывало, он забирался крадущимися пальцами под выпростанный из юбки край рубашки, и крючки-застежки лифчика плавились. Изи заливалась краской, сутулилась, скукоживалась, лихорадочно вспоминала, где у нее под рубашкой сегодня синяки. И Вадик убирал руку.

Но когда Вадик бывал сосредоточен, его синие глаза светились злым холодом. Изи его ни капельки не боялась, она знала, что Вадик обязательно ее защитит. Осторожно потянулась к телефону в плюшевом чехле. И как чувствовала! Брякнуло уведомление. Экран засветился. Конечно, от Вадика!

— Не смей отвечать! — резко бросила Нюкта и дернула машину в правый ряд.

— Даже бабушке?

— А это от бабушки? — хмуро спросила Нюкта.

— Пока нет, что удивительно, кстати.

— Ничего удивительного, чатилась, наверное, всю ночь, а сейчас спит.

— Нюкта, может, написать ей? Она нас любит, будет волноваться.

— Тебя, она тебя любит, а не нас.

Изи закатила глаза.

— От телефона избавимся при первой возможности. Его ничего не стоит отследить по геолокации, — впечатала холодным голосом Нюкта.

Об этом Изи не подумала. Скосивши глаза, прочла сообщение: «Ты где, львенок?» Перевела айфон на беззвучный режим. Расстаться с телефоном значило начать жизнь с чистого листа. И хоть Изи давно этого хотела, избавляться от почти новенького гаджета в ее планы не входило. Там хранились сокровища, фотографии с Вадиком и вся с ним переписка с момента знакомства и до сегодняшнего дня. Она не удаляла ничего даже под страхом, что отец рано или поздно возьмет телефон. Например, за старым андроидом Нюкты он следил постоянно.

Изи зло глянула на сестру. Стоило делать такой подарок, чтобы забрать потом? Но тут же запретила себе так думать. В конце концов, если бы не Нюкта, айфона вообще бы не было. Этого дня рождения Изи ждала долго. Она мечтала отметить пятнадцатилетие с девчонками, сначала пойти в кино, а потом в кафе. Папенька сначала мечту поддержал, так как, видимо, не знал, что дарить дочери-подростку. Пообещал дать денег и разрешил звать подруг. Но потом всучил обмусоленные двести рублей, и по его равнодушному взгляду стало понятно, что лучше не задавать вопросов.

Изи выкрутилась. Притворилась больной: «Простите, девчонки, в другой раз» — и осталась дома. Бродила по комнате и прикидывала, как бы так упасть, чтобы виском об угол стола. Но пришла Нюкта, скинула мамино пальто в черно-белую тюремную клетку и загадочно улыбнулась. Изи сощурилась, как делала часто, и сквозь ресницы расплывчатая Нюкта в мамином вязаном платье (и как она в нем ходит? Оно же колючее!) показалась мамой.

— У меня для тебя подарок, — заговорщически прошептала Нюкта.

Изи широко распахнула глаза.

Не мама — сестра протягивала Изи небольшую коробку с бантом. Изи нетерпеливо разорвала золотую обертку и взяла в обе ладошки белую коробку, словно из хрупкого фарфора, с надписью iPhone. Как хорошо, что не стала падать на угол стола! Телефон был тяжеленький, гладкий, самый настоящий. С такими ходили только старшеклассницы.

— Нюкта, вауч! Спаси-и-ибо! — Изи повисла на сестре, вытирая слезы о ее платье. Какое же оно все-таки колючее!

Вместе они настроили все приложения, и уже вечером Изи зависала в чатике для знакомств, переписываясь со второкурсником «Вышки» (а там, на минуточку, учатся парни из благополучных семей, не то что Угаренко). Вадим, Вадичка, Вадик. Через неделю он позвал ее во «Флакон» и купил сразу три пирожных в модной кофейне. Три, потому что Изи не могла выбрать какое-нибудь одно. Теперь Изи не могла себе представить, что Вадик исчезнет из ее жизни. Нет, они с Нюктой обоснуются в безопасном месте, и Вадик обязательно туда приедет.

Редакция

Электронная почта: polit@polit.ru
VK.com Twitter Telegram YouTube Яндекс.Дзен Одноклассники
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003 года. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2024.