27 мая 2024, понедельник, 00:39
TelegramVK.comTwitterYouTubeЯндекс.ДзенОдноклассники

НОВОСТИ

СТАТЬИ

PRO SCIENCE

МЕДЛЕННОЕ ЧТЕНИЕ

ЛЕКЦИИ

АВТОРЫ

11 сентября 2023, 18:00

Рождение Российской империи

Издательство «Новое литературное обозрение» представляет книгу профессора Мюнстерского университета Рикарды Вульпиус « Рождение Российской империи. Концепции и практики политического господства в XVIII веке» (перевод Марии Богданович).

После крупной победы над Швецией в Северной войне царь Пётр I принял титул императора. Если до этого страна именовалась Московской Русью, Московским царством, Русской землей или Россией, то отныне она была символически преобразована в «империю». Означало ли это, что произошло некое коренное изменение в развитии страны? И если да, то что именно изменилось? Разве прежде в восприятии государственной элиты еще не существовало империи? И что понимали современники Петра I и его преемниц под «империей»? Заложило ли это понимание основы имперского сознания, которое существует и в наши дни? Книга Рикарды Вульпиус исследует XVIII век как поворотный момент в истории страны и показывает, что процесс формирования империи в царской России вовсе не шел по какому-то исключительному «особому» пути. Дискурсы и практики цивилизаторства, аккультурации и ассимиляции, которыми оперировало российское государство, обнаруживают многочисленные параллели с образом мысли и действиями других колониальных империй. Анализируя институт подданства и практику взятия в заложники нехристианских народов Востока и Юга, исследовательница показывает, как существовавшая в России до XVIII века идея ассимиляции соединяется с европейским цивилизаторским дискурсом и приводит к формированию всеобъемлющего имперского самосознания российской элиты.

Предлагаем прочитать один из разделов книги.

 

От холопства к подданству

Могущественный хан государства Алтын-ханов в северо-западной Монголии Бадма Эрдэни, также называемый Омбо Эрдэни, в середине 1630-х годов был очень заинтересован в сотрудничестве с московским царем. Будучи преемником основателя империи Алтын-ханов, он стремился, с одной стороны, обеспечить себе военную поддержку против конкурентов из Внутренней Монголии, а с другой — получить доступ к торговым рынкам сибирских городов1. Когда в ответ на его желание царские послы предоставили ему присягу на верность для вступления нехристиан в царское подданство (шертную грамоту), он возмущенно заявил: «В холопстве де … то бесчестно». Невозможно представить, чтобы он, «Золотой царь» (такое буквальное значение имеет монгольский титул, заимствованный Московским государством из тюркоязычного перевода слова алтын-хан), принес присягу для вступления в «холопство» «великого государя». «А если нельзя изменить слово холопство, то я, Алтын-царь, не могу подписать» («и то де слово холопство льзя ли переменить инак, а так де мне, Алтыну-царю, отнюдь не писатца»)2.

Московская сторона старалась объяснить монгольскому хану, что многие государства до него уже перешли под «высокую царскую руку» правителя. Тот, кого государь называет холопом, достоин чести, а не бесчестия3. Но попытки не увенчались успехом: все переговоры о личном исполнении шерти монгольским Алтын-ханом закончились безрезультатно. Вместо этого монгольский царь, не желая сильно оскорбить представителей Московского государства, позаботился о том, чтобы его духовный ламаистский наставник вместе со своим братом принесли присягу (шерть) за него и «за всю свою землю»4.

Таким образом, монгольский «царь» все же не стал холопом московского царя. Это было поражение, с которым царские дипломаты не готовы были смириться. Последующая неопределенность политического курса, с одной стороны, свидетельствует о гибкости Москвы, но, с другой стороны, также указывает на границы царского прагматизма. Они обнаружились в тот момент, когда речь зашла о сути понимания подданства, о концепции милости. Прежде всего, необходимо было предложить Алтын-хану новое наименование, чтобы он все-таки согласился лично принести присягу. В конце октября 1637 года, после долгих переговоров, московские дипломаты решились представить «Золотому царю» термин для обозначения царского подданства, которого никогда прежде не предлагали нехристианским вождям, а на тот момент, возможно, только грузинскому (а значит, христианскому) князю Александру в конце XVI века: он имел право вступить в царское подданство как подданный5.

К сожалению, в источниках отсутствуют следы рефлексии по поводу того, какая интерпретация была связана с этими обозначениями. Однако представляется, что именно монгольский Алтын-хан был тем, кто впервые ввел новое понятие, чтобы навязать его московской стороне. Еще до того, как посланники царя предложили термин подданство, в письме к московскому правителю он уже называл себя «подданой твой»6. Только после того, как московские посланники набрались смелости и попытались настоять на старом термине холопство, но потерпели фиаско, они согласились предложить монгольскому «царю» принести присягу в роли подданного7. С уверенностью можно сказать только одно: по мнению Алтын-хана, новое понятие означало новый статус: он считался более почетным, чем статус холопа.

Но и этот шаг не позволил московской стороне добиться своей цели. Даже с учетом нового обозначения монгольский царь не был готов лично положить руку на текст присяги для подтверждения шерти: в Монгольской земле «не повелось, что царь царю шертует»8. Вместо этого он сообщил, что присяги, которую дали лама и его двоюродный брат за него, вполне достаточно и что он и так был готов следовать всем указаниям великого царя9.

Для московской стороны позиция Алтын-хана была неприемлема. Подданство в рамках понятия милости требовало личного, безоговорочного подчинения. Достичь его можно было только через личную подпись. На понятийном уровне гибкость в ограниченной мере была возможна, в вопросах подчинения — нет. Когда Алтын-хан отказался первым спросить московских посланников о здоровье московского царя в соответствии с московскими дипломатическими обычаями и вместо этого потребовал сначала поинтересоваться его собственным здоровьем, провал вступления в царское подданство был предрешен10. Как ни желательно было бы с московской точки зрения после Сибирского ханства инкорпорировать и орду Алтын-хана — «Золотой царь» не желал ни становиться царским холопом, ни превратиться в подданного.

В конце концов была составлена жалованная грамота, в которой не содержалось ни слова холопство, ни слова подданство, а просто было сказано, что Алтын-хан переходит под «нашу царскую высокую руку в наше царское в милостивое повеленье и в послушанье навеки неотступно». Тем самым уже не оставалось никаких сомнений в том, что вступление в подданство не состоялось и был заключен скорее «договор о дружбе»11.

В литературе рассматриваются два варианта происхождения понятий подданный и подданство. Один из вариантов заключается в том, что дипломаты образова ли их от польских терминов poddany и poddanstwo. Эти обозначения, вероятно, были знакомы московским дипломатам по контактам с польско-литовским государством (Речь Посполитая), по крайней мере, с середины XVI века12. С российской точки зрения польская семантика понятия, производного от латинского subditus («покоренный»), вполне подходила для заимствования: старопольское понятие poddany также имело двойное значение и обозначало, с одной стороны, принадлежность крестьянина государству, а с другой — социально-сословную зависимость крестьянина от феодала13.

Таким образом, двойственное положение принадлежности, которая, с одной стороны, была личной, а с другой стороны, в то же время соотносилась с надличной структурой правления, также было включено в новое понятие. Тем не менее польская и более поздняя русская и российская интерпретации имели одно существенное различие: poddanstwo в Речи Посполитой соотносилось исключительно с зависимым положением крестьян по отношению к польскому королю. «Покоренным» (poddany) назывался только тот, кто в социальном плане находился на самой низкой ступени общества. Напротив, в отношении представителя польско-литовской шляхты семантика статуса «покоренного» применяться не могла.

Другой вариант может заключаться в том, что, возможно, московские дипломаты вывели эти термины из корня слова «дань»: быти под данью. В этой деривации понятие подданный указывает на то, что лицо (данник) платит подати в пользу того, кому он подчинился14.

Поскольку термин подданство — вопреки тому, что утверждали до настоящего времени исследования — впервые был применен не в контексте переговоров с казаками Речи Посполитой в 1654 году, а, как описано выше — еще в грузинском контексте, а затем и в ходе переговоров с монгольским Алтын-ханом, его латинско-польское происхождение вызывает сомнения15. Однако дальнейшее использование термина в течение XVII века свидетельствует о том, что его введение, без сомнения, находилось в русле семантики холопства и, следовательно, в контексте описываемого намерения повысить статус царя. Поэтому представляется более убедительным исходить из акцента на подчинении и связанного с этим понятия польско-латинского происхождения как подтверждения подчинения уплате дани, как предполагает производное от корня русского слова.

Отныне во всяком случае понятие подданства обозначало предполагаемую или осуществленную инкорпорацию любой имеющей высокий авторитет категории подданных, независимо от того, были эти подданные христианами или нехристианами. Оно употреблялось всякий раз, когда государственное образование с высокой степенью социальной и политической дифференциации должно было быть переведено или переводилось в реальное подданство или, по крайней мере, в своего рода отношения протектората. Соответственно, в уже упоминавшихся переговорах 1654 года о присоединении гетманской Украины обсуждалось только понятие подданства. То же самое произошло два года спустя с молдавским князем и еще два года спустя с курляндским герцогом. Также в переговорах 1661 года с калмыцкими аристократами ламаистско-буддийской веры (тайши)16 или при присяге царю кабардинского князя Каспулата Муцаловича Черкасского в 1676 году упоминалось исключительно понятие подданство17. С другой стороны, при присоединении сибирских оленеводов, охотников и кочевников царская сторона в течение всего XVII века еще придерживалась понятия холопства18.

Одновременное использование двух понятий для обозначения подчиненности в имперском контексте с середины 1630-х годов — подданства для высокопоставленных лиц и их свиты, холопства для этнических групп, не имеющих социальных классов, сопоставимых с российским высшим дворянством, соответствовало употреблению сразу двух понятий для самоназвания подданных по отношению к правителю во внутрироссийском контексте. Как и в случае с подданством и холопством, в использовании терминов холоп (для высокопоставленных лиц) и сирота (для простого населения) решающее значение имели только социальные критерии19.

Как же повлияли усиление и расширение роли государства, которые продвигал Петр I, на понятийную систему и стоящие за ней концепции подчинения? Такой реформатор, как Петр I, который, с одной стороны, намеревался коренным образом реорганизовать Россию на основе принципов камерализма, а с другой — нуждался в мощной регулярной армии и для этого рассчитывал на призыв солдат из широких слоев населения, быстро пришел к выводу, что упомянутые различия больше не имели смысла. Для пополнения армии ему были необходимы и холопы, бежавшие от своих господ. Привлечение холопов в армию и, следовательно, их невозвращение прежним господам можно было осуществить только в случае одновременного упразднения холопства как социальной категории сословного права. Однако с отменой холопства возвращение на уровне языка к социально-сословным отношениям господина и холопа в контексте отношений монарха и его приближенных больше не имело смысла. Более того, возникшая из камерализма цель царя унифицировать положение населения по отношению к личности монарха также упраздняла различия между холопами и сиротами20.

В связи с этим в 1702 году царь повелел, чтобы отныне все жители «российского царства» в своих челобитных, подаваемых монарху, единообразно и без указания своего ранга именовали себя нижайшими рабами. Больше не допускалось различия между сиротами и холопами21. Но этого было недостаточно, повеление явно относилось не только к «природным» россиянам, боярам, служилым и купцам. В равной степени оно относилось и к нерусским и даже нехристианским жителям, то есть к тем жителям, которые назывались иноземцами или в последующие десятилетия иноверцами.

Таким образом, одновременно на двух уровнях был сделан значимый шаг к формированию представления об объединении подданных: с одной стороны, вне социальных слоев, с другой — вне этнического происхождения и религиозной принадлежности дистанция между троном и подданными должна была быть, по крайней мере номинально, одинаковой для всех, а единство населения должно было поддерживаться только имперским патриотизмом и институтом самодержца как верховного господина22. Основополагающий для империй принцип политики различия следовало упразднить, цель унитарного государства необходимо было сформировать в умозрении подданных.

На фоне этой концепции дальнейшее уравнивание было вполне логичным процессом. Если с точки зрения отношения подданных к монарху между приближенными высокого ранга и широкими слоями населения уже не должно было оставаться различий, то и употребление понятия подданства среди нерусского населения уже не требовало дифференциации по социальному статусу. Таким образом, даже в рамках подданства нерусских жителей социальные различия потеряли свою актуальность, по крайней мере на понятийном уровне: холопство вышло из употребления как термин для обозначения подданства нехристиан низшего ранга. Подданство утвердилось как единое понятие для всех, кто был покорен в ходе имперской экспансии, будь то кочевники в степях, оленеводы на Дальнем Востоке или остзейские немецкие дворяне в Лифляндии и Эстляндии23.

Унифицировано было не только понятие, обозначающее концепцию подданства. Отныне «природные» русские, так же как инкорпорированные «иноземцы» и «иноверцы», были приведены к единому обозначению подданные. Однако в качестве самоназвания в челобитных к царю это понятие пока еще не использовалось. Только в 1786 году Екатерина II ввела самоназвание верный подданный, отменив тем самым введенный Петром I термин раб24.

Еще при Петре I были отменены и языковые различия между клятвой на верность, которая исполнялась по христианской традиции крестным целованием, и шертью как присягой для людей других вероисповеданий. Вместо этого не позднее чем с 1720-х годов всем необходимо было приносить лингвистически унифицированную присягу на подданство25.

То, что совершенно иная концепция подданства в принципе могла быть возможна, обнаруживается при сравнении действий российского государства с политикой Британской империи. Для англичан включение коренного населения британских колоний, будь то Канада, Новая Англия, Австралия или Индия, в государственное объединение «свободнорожденных англичан» было бы немыслимым. Вместо включения (и постепенной аккультурации) коренных этнических групп в собственное население и в собственную социальную структуру британским властям, напротив, крайне важно было постоянно следить за сегрегацией англичан от коренного населения26.

Однако другая картина наблюдалась в дореволюционной Франции. В частности, в «Новой Франции» (в Канаде) французская имперская элита придерживалась не только интегративного подхода, схожего с российским. Прежде всего французская колониальная элита на протяжении многих десятилетий как в XVII веке, так и периодически во второй половине XVIII века стремилась к полной ассимиляции автохтонного населения с французским. Несмотря на то что формирование французской нации, составляющей большинство, на решающем этапе образования империи в XVIII веке уже продвинулось намного дальше, чем в российском государстве, между обеими империями можно провести примечательные параллели.

Эти параллели заметны не только в осуществлении попыток инкорпорировать культурно чуждые этнические группы в соответствии с концепцией всеобщего подданства или гражданства. Наряду с этим в обеих империях обнаруживались ограниченность и амбивалентность таких попыток. Если в российском государстве XVIII века, несмотря на единый статус подданства, по-прежнему проводились различия между иноверцами и природными россиянами и даже после обращения «новокрещеные» не становились автоматически «россиянами», а продолжали считаться «новокрещеными» или даже крещеными иноверцами, то и во Франции, несмотря на политику ассимиляции, сохранялись различия между «природными французами» и «не природными французами», или натурализованными иностранцами27. Таким образом, в обоих случаях можно увидеть зачатки типичного явления, характерного для колониального дискурса, в соответствии с которым границы между колонизаторами и колонизированными хотя зачастую и стираются, но все же не исчезают полностью28. Однако прежде всего взгляд за пределы Российской империи показывает, что отнюдь не контраст между морскими и континентальными империями был определяющим при выборе политики интеграции или сегрегации, а скорее ту или иную политику определяли исторические традиции и причины соответствующей имперской экспансии.

История понятия проливает свет не только на инициированное при Петре I слияние империи и протонационального государства посредством создания терминологически единого союза подданных. Вместе с тем она также может проиллюстрировать параллельно протекающий процесс огосударствления подданства. Таким образом, понятийная система отражает то, как изначально преобладающая двойственность российского подданства (с одной стороны, личного, с другой — трансперсонального) постепенно превращалась в однозначную связь с институцией, бытование которой все чаще рассматривалось как не зависящее от личности, которую она олицетворяла29.

В то время как в 1696 году такие формулировки, как быть под высокою рукою в вечном холопстве30, не предполагали цели скрыть от людей личное подданство, уже через несколько десятилетий обозначения российское подданство (впервые употребленное уже в 1722 году)31, а также подданные российские (1731) продемонстрировали32, какие изменения Петр I внес для отделения государства от правителя33. Конечно, в середине XVIII века все еще встречались отголоски личностного восприятия в употреблении таких формулировок, как быть в подданстве Его Императорского Величества (1741)34. Однако не позднее начала XIX века концепция связи подданства с государственной структурой, то есть «империей» или «троном », окончательно утвердилась: теперь подданные находились в подданстве империи Всероссийской (1802)35 или оставались под покровительством всероссийского престола (1812)36.

 

1. Омбо Эрдэни был вторым из Алтын-ханов, который правил в северо-западной части Монголии примерно с 1628 по 1657 год после своего предшественника и основателя империи Алтын-ханов Шолоя Убаши. Шастина. Алтын-ханы западной Монголии; Она же. Русско-монгольские посольские отношения XVII века. С. 19–21, 35.

2. Статейный список посольства томского сына боярского Б. Карташева к ламе Дайн Мерген-ланзу // РМонгО. Т. 2. № 8 (28.08.1636–23.04.1637). С. 50–64, здесь с. 58 (13.12.1636).

3. Там же.

4. Там же. С. 57–59; Запись приема царем Михаилом Федоровичем монгольских послов Мергена Деги с товарищами // РМонгО. Т. 2. № 25 (18.02.1638). С. 94–97, здесь с. 96–97.

5. Запись приема в Посольском приказе послов Алтын-хана и ламы Дайн Мерген-ланзу Мергена Деги с товарищами // РМонгО. Т. 2. № 24 (27.10.1637). С. 92–94. — Грузинские посланники использовали понятие подданство уже в 1588–1589 годах, объясняя российским послам причины, по которым грузинский «царь» Александр вступил в царское «подданство» («государю бил челом в подданные <…> Грузинская земля потому государю и била челом, в подданстве учинилася»). Возможно, речь идет о в принципе первом упоминании понятия подданство в русском/российском контексте. Посольство из Грузии князя Каплана, старца Кирилла и Куршита // Белокуров (ред.). Сношения России с Кавказом. № 6 (1588–1589). С. 53 и далее. — Издателям «Словаря русского языка XI–XII вв.» были неизвестны эти ранние случаи применения понятия подданства, в качестве первого упоминания они называют 1645 год. Словарь русского языка XI–XVII вв. Т. 15. С. 248.

6. Письмо Алтын-хана царю Михаилу Федоровичу о пожаловании его служилыми людьми и жалованием и о верной службе русскому царю // РмонгО. Т. 2. № 14 (не позднее 04.02.1637). С. 72–73.

7. Статейный список переговоров томского воеводы И. И. Ромодановского с Дурал-табунаном и послом Алтын-хана Мерген Дегой с товарищами // РМонгО. Т. 2. № 20 (23.04–05.06.1637). С. 78–88, здесь с. 87.

8. Там же. С. 82.

9. Запись приема в Посольском приказе послов Алтын-хана и ламы Дайн Мерген-ланзу Мергена Деги с товарищами // РМонгО. Т. 2. № 24 (27.10. 637). С. 92–94.

10. Статейный список посольства томского сына боярского Р. Старкова к Алтын-хану // РМонгО. Т. 2. № 28 (05.09.1638–26.04.1639). С. 103–133, здесь с. 107.

11. Жалованная грамота царя Михаила Федоровича о принятии Алтын-хана Омбо Эрдени-хунтайджи в русское подданство // РМонгО. Т. 2. № 26 (28.02.1638). С. 97–102. — Вопреки названию, присвоенному документу только в ХX веке, в источнике не идет речи о подданстве.

12. Первое употребление прилагательного подданный относится к 1558 году: Памятники дипломатических сношений Московского государства с ПольскоЛитовским. Т. II. СПб., 1887 // СИРИО. Т. 59 (1887). С. 541–542. См.: Каштанов. Государь и подданные на Руси в XIV–XVI вв. С. 219; Словарь русского языка XI–XVII вв. Т. 15. С. 248. С. М. Каштанов указывает на то, что понятие «подданный» использовалось в переводах иностранных писем на русский язык в начале XVII века, особенно в первой русской рукописной газете «Вести-Куранты». См.: Каштанов. Государь и подданные на Руси в XIV–XVI вв. С. 219.

13. Słownik Staropolski. Т. 6. Р. 236–237.

14. Трепавлов. «Белый царь». С. 135.

15. Трепавлов считает внутреннюю русскую деривацию столь же вероятной, как и польско-латинскую: Трепавлов. «Белый царь». С. 135. Аналогичного мнения придерживается и Марасинова. К истории политического языка. С. 7.

16. Тайши у калмыков являлся высшим аристократическим титулом после хана. Он применялся по отношению к главам самой обширной калмыцкой подвластной территории (улуса), но мог обозначать также претендента на титул хана или бывшего хана. В русском языке этот титул обычно передается как тайша. Schorkowitz. Die soziale und politische Organisation bei den Kalmücken. S. 272–274. — В целом обозначение тайши (или также тайша) использовалось для обозначения лидера народов монгольского происхождения.

17. ПСЗРИ. Т. 1. № 180 (29.06.1656). С. 384–390; № 316 (09.12.1661). С. 561–564. О принятии герцога Курляндского в подданство: Центральный государственный архив древних актов (ЦГАДА). Ф. 63. 1658 г. Д. 4; указано у Рухманова. К истории переговоров о принятии Курляндии в подданство России. С. 161. О принятии кабардинского тайши: КабРО. Т. 1. № 229 (08.01.1676). С. 357. — В. Прокопович еще в 1955 году пришел к аналогичному анализу семантики подданый/подданство в XVII веке, который, однако, в последующий период был едва ли воспринят. Прокопович не был знаком с контекстом, в котором впервые появилось подданство в 1637 году, поэтому упустил из виду преемственность с холопством и пришел к неверным выводам. Prokopovych. The Problem of the Juridical Nature. Р. 960–980.

18. Свидетельства об использовании слова холопство еще в конце XVII века и даже в начале XVIII века: ПСЗРИ. Т. 2. № 1099 (16.12.1684). С. 644–645; Т. 3. № 1542 (18.02.1696). Фрагмент 5. С. 237 (здесь, однако, использовались как холопство, так и подданство); Т. 3. № 1585 (14.05.1697). Фрагмент 25. С. 320–322; Т. 4. № 1802 (30.06.1700). С. 61–64; Т. 4. № 1822 (05.01.1701). Фрагмент 6. С. 95; Колониальная политика Московского государства. № 119. С. 506–515 (07.09.1709); МпиБ АССР. Т. 1. № 51. С. 175–176 (24.11.1663). — Башкиры еще в 1737 году говорили русскому государственному чиновнику о холопстве: МпиБ АССР. Т. 3. № 430. С. 39 (18.03.1737) и № 432 (1737). — В отношении кабардинцев термин подданство был впервые использован в 1676 году: КабРО. Т. 1. № 229. С. 357 (08.01.1676).

19. Среди дипломатов за пределами Российской империи различие между холопством и подданством должно было вызвать недоумение. Посланники монгольского князя в 1689 году в тексте ходатайства своего главы в целях безопасности выбрали вариант с обоими терминами: «быть под вашею великих государей под высокой самодержавною рукою в подданстве в вечном холопстве»: Отписка иркутского воеводы Леонтия Кислянского в Сибирский приказ <…> // Сборник документов по истории Бурятии. Вып. 1. № 125 (до 01.08.1689). С. 359–361, здесь с. 360.

20. Марасинова. Власть и личность. С. 258–263.

21. ПСЗРИ. Т. 4. № 1899 (01.03.1702). С. 189. — О дискуссии, с какой семантикой связно понятие раб, см.: Марасинова. Власть и личность. С, 260–263; Каменский. Подданство, лояльность, патриотизм. С. 75–81.

22. Марасинова. Власть и личность. С. 257–260. С критикой подобной интерпретации введения такого единого обозначения, как рабы, выступает Каменский. Подданство, лояльность, патриотизм. С. 75–82. — В дискуссии по вопросу, требовалось ли при Петре I подданство, связанное с личностью или с государством, Маргарет Вольтнер поддерживает позицию, что при Петре принятие православия для получения подданства утратило значение и было заменено требованием приверженности российскому государству. С другой стороны, Клаудио Ингерфлом, опираясь на историко-понятийные исследования текстов присяги коренных народов и иностранцев, пришедших с запада, придерживается мнения, что петровское представление о правлении все еще было связано с личностью и поэтому преждевременно говорить о том, что присяга была связана с государством. В. Н. Бенда указывает на значение новой формы впервые зафиксированной законом присяги на верность. Ранее это был только устав, теперь же она была зафиксирована в манифесте (18.08.1721). В этом манифесте, однако, по-прежнему утверждалось, что присяга приносится русскому государю (а не государству). Woltner. Untertanenschaft von Westeuropäern in Russland bis Peter einschließlich. S. 47–60; Ингерфлом. Историографический миф о верности «государству» при Петре Великом; Бенда. «Присяга на верность…».

23. Вероятно, последнее упоминание холопства относится к 1737 году и встречается в башкирском контексте. Запись башкира Ногайской дороги Крыккулинской вол. Муллагула Топанова уфимскому посадскому человеку И. Н. Дюкову на вечное холопство с крещением в христианскую веру // МпиБ АССР. Т. 3. № 430 (18.03.1737). С. 359; Запись башкира сибирской дороги, Сельжутской вол. Афонасия Келчюрина оренбургскому купцу Ивану Ильину на вечное холопство с крещением в христианскую веру // Там же. № 432 (06.04.1737). С. 361.

24. ПСЗРИ. Т. 22. № 16329 (19.02.1786). С. 534.

25. ПСЗРИ. Т. 6. № 3778 (апрель 1721). С. 383–387; Т. 7. № 4646 (02.02.1725). С. 412; № 5070 (07.05.1727). С. 788–789. — Бывший московский государственный муж Григорий Карпович Котошихин уже в 1666–1667 году в написанном им в эмиграции в Швеции сочинении «О России в царствование Алексея Михайловича» использовал понятие подданные для обозначения представителей всех социальных слоев, начиная с бояр и князей и до простолюдинов. Котошихин. О России. С. 1. — Как показывают свидетельства и вопреки утверждению Каштанова, только политика Петра I в начале XVIII века создала семантику подданства, охватывающую все население Русского царства. Каштанов. Государь и подданные. С. 220.

26. Darwin. Das unvollendete Weltreich, особенно S. 241.

27. Sahlins. Unnaturally French; Idem. Interview.

28. Bhabha. Of Mimicry and Man. — Более внимательное сравнение российской и французской концепций подданства в их имперском измерении и связанной с ним политики в дореволюционное время могло бы стать привлекательной темой для будущих исследований.

29. О деперсонализации правления и связанных с этим трудностях в российской державе см.: Raphael. Recht und Ordnung. S. 37–40, 67–74.

30. ПСЗРИ. Т. 3. № 1542 (18.02.1696). Фрагмент 5. С. 237.

31. Из записи А. Тевкелева по поводу высказывания Петра I о привлечении казахов в российское подданство // КРО. Т. 1. № 24 (1722). С. 31.

32. ПСЗРИ. Т. 8. № 5704 (19.02.1731). С. 386–387.

33. О значении Петровской эпохи для постепенного отделения понятия правления от понятия государства см.: Черная. От идеи «служения государю» к идее «служения отечеству».

34. РТуркО. № 29 (17.03.1741). С. 62.

35. ПСЗРИ. Т. 27. № 20442 (03.10.1802). С. 265–269.

36. РДагО. Т. 2. № 397 (07.02.1812). С. 298, 299.

Редакция

Электронная почта: polit@polit.ru
VK.com Twitter Telegram YouTube Яндекс.Дзен Одноклассники
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003 года. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2024.