21 мая 2024, вторник, 04:12
TelegramVK.comTwitterYouTubeЯндекс.ДзенОдноклассники

НОВОСТИ

СТАТЬИ

PRO SCIENCE

МЕДЛЕННОЕ ЧТЕНИЕ

ЛЕКЦИИ

АВТОРЫ

Поп Гапон и японские винтовки

Издательство «Альпина Паблишер» представляет книгу Андрея Аксёнова «Поп Гапон и японские винтовки. 15 поразительных историй времен дореволюционной России».

Начало XX века в России было временем великих надежд и тревог, двух войн и двух революций. Пока рядом громыхала история, жители империи любили и враждовали, плели интриги и создавали шедевры. Преподаватель, популяризатор истории и автор подкаста «Закат империи» Андрей Аксёнов находит в исторических сюжетах детектив, любовную драму и высокую трагедию. Некоторые из героев его книги знамениты, другие — почти неизвестны, но все предстают перед читателем живыми людьми: Лев Толстой, глава Временного правительства Керенский и «демоническая женщина» Нина Петровская, «панки»-футуристы и крестьяне-духоборы. Это захватывающая, но достоверная история жизни в Российской империи накануне заката, полная бытовых деталей и неожиданных подробностей.

Предлагаем прочитать начало одной из глав книги.

Бардак, мухлеж и банковский крах

7 мая 1901 года на петербургском Царскосельском вокзале (сейчас он называется Витебским) произошла трагедия. Прекрасно одетый пожилой мужчина с седой бородой, больше всего похожий на купца-промышленника первой гильдии, на глазах у всех бросился под поезд. Поднялась суматоха, вызвали врачей, но было уже слишком поздно.

Вскоре выяснилось, что погибший — один из богатейших людей империи, 66-летний купец, банкир, промышленник и меценат Алексей Кириллович Алчевский. В биржевых кругах стали сразу называть причиной гибели Алчевского несостоятельность его финансовой империи. Он владел банками и биржей в Харькове, металлургическими заводами в Донбассе и Мариуполе и множеством других, более мелких предприятий. Между тем 1901 год стал самым тяжелым для мировой экономики. Бушевал финансовый кризис, темпы роста критически упали. Частный Путиловский завод, крупнейший в стране, подешевел на две трети. Русско-Балтийский вагонный завод — тоже. За полтора года до этого разорился и попал под суд за злоупотребления Савва Мамонтов, купец-тяжеловес. Разорился миллионер, железнодорожный магнат фон Дервиз. Вместе с хозяевами пошли на дно их банки, предприятия и организации.

Спустя 10 дней после трагедии император поинтересовался у министра финансов Витте причинами гибели Алчевского: покойный был не просто одним из самых богатых людей империи — он еще и активно вкладывал средства в развитие промышленности на востоке Украины. В докладе Витте ответил: «Умерший Алчевский заложил в Харьковском торговом банке разных паев и акций на 6 миллионов рублей; не имея возможности быстро выручить выданные под них деньги, банк затруднен в расчетах».

Это означало, что Алчевский взял миллионные кредиты в банке под залог своих заводов и других предприятий. Но заводы вследствие кризиса едва держались на плаву, их акции ничего не стоили, а в самом банке деньги тоже кончились. Самое интересное, что Харьковский банк тоже принадлежал Алчевскому. Получается, он занял сам у себя деньги, сам себе не смог вернуть заложенное имущество и бросился под поезд? Да, почти так и есть, но, конечно, картина была гораздо сложнее. Отчитываясь императору, Витте прибавил, что покойный владел достаточным количеством активов и, по-видимому, их общая стоимость покроет долги. Министр финансов отправил в Харьков ревизию для тщательной проверки всех дел.

Однако на деле финансовый удар оказался сильнее, чем предполагалось. Банкротство Алчевского повлекло за собой разорение множества других предприятий, и вся эта история получила в прессе громкое название «Харьковский крах». Между прочим, не последнюю роль в смерти Алчевского сыграл сам Витте. Дело в том, что купец приехал в Петербург не просто так, а на прием непосредственно к министру финансов. Положение его предприятий оставалось тяжелым, но катастрофы можно было избежать.

Алчевский несколько раз ходил к Витте. Сначала он просил дать его предприятиям крупный государственный заказ на производство рельсов. Витте отказал. Тогда Алчевский начал хлопотать о разрешении выпуска облигаций, но и его не получил. Именно после последнего отказа купец понял, что всё кончено, он разорен. Тогда Алчевский и бросился под поезд.

Обычно внутренняя кухня финансовых воротил того времени была скрыта от окружающих. Однако банкротство Алчевского повлияло на весь рынок, и его результатом, помимо ревизии, стал открытый суд. Впервые широкая публика увидела, как в действительности обстоят дела внутри крупных финансово-промышленных групп, какие там царят безалаберность, беспорядок, злоупотребления и подтасовка отчетности, и происходило это повсеместно. Кроме того, правила ведения бизнеса тогда сильно отличались от сегодняшних. Многое, что тогда было запрещено, на сегодняшний день не просто легально и естественно, а необходимо для нормальной работы.

Кто же такой Алексей Кириллович Алчевский? Он родился в 1835 году в Сумах. Импозантный, холеный мужчина с умным взглядом, на работе он был деспотичен и спорить с собой не позволял. Алчевский был одновременно консервативным купцом и бизнесменом нового типа, чутко понимающим, во что вкладываться.

Сын мелких торговцев чаем, он тоже начал с небольшого чайного магазина в Харькове, и в 70-х годах XIX века его капитал составлял уже около 4 миллионов рублей. Но этого ему было мало, и он занялся развитием промышленности, построил металлургические предприятия в Донбассе. Фактически у него был холдинг полного цикла: ему принадлежали угольные и железорудные шахты и металлургические заводы, покупало продукцию заводов ДЮМО (Донецко-Юрьевское металлургическое общество) и «Русский Провиданс» (в Мариуполе) в основном государство, которому требовалось очень много рельсов. Страна покрывалась густой сетью железных дорог. К концу XIX века состояние Алчевского превышало 30 миллионов рублей и он был одним из самых крупных промышленников своего времени.

Какова же была структура владений Алчевского? До того как пойти в промышленность, он был в основном банкиром, основным акционером в нескольких банках: Харьковском торговом банке, Обществе взаимного кредита горнопромышленников Юга России, Обществе взаимного кредита приказчиков. Со временем Алчевский превратился в своего рода финансового гуру. Самые большие доходы ему начал приносить Харьковский земельный банк, и это показывает чуткость Алчевского к веяниям времени. Помещики во второй половине XIX века начали активно продавать и закладывать землю. Имения приносили мало дохода, проще и безопаснее было владеть ценными бумагами.

Некоторые дворяне, привыкшие к жизни на широкую ногу, не смогли приспособиться к новым временам и разорились, а заложить имение и земли — самый распространенный в то время способ получить деньги. Для дворян, впрочем, был организован специальный государственный Дворянский земельный банк с неплохими условиями, остальные закладывали собственность частным лицам под бешеные проценты — до 20 % годовых. То есть, к примеру, вы заложили имение, получили 10 тысяч рублей, а через год пожалуйте заплатить проценты — две тысячи рублей. Не можете? Имение уходит кредитору.

Почуяв запах хороших доходов, Алчевский организовал первый в империи частный банк ипотечного кредита — Харьковский земельный банк. Он ссужал деньги под залог земли и недвижимости. Ставка по кредитам 7,5 % годовых сразу же многих привлекла. Если клиент был платежеспособен — банк зарабатывал свои проценты. Если нет (а такое случалось очень часто), заложенная земля или недвижимость оказывалась в руках банка. Причем залоговая цена земли была довольно низкой, стоимость же ее непрерывно росла. В общем, это была золотая жила. В самом скором времени Алчевский заработал первые миллионы и в руках банка оказались обширные территории, в том числе чуть ли не треть нынешней Луганской области.

Тут Алчевский увидел новые перспективы. Земля на востоке Украины, оказавшаяся в его руках, богата углем и железными рудами. Купец для начала сосредоточился на добыче угля, и его Алексеевское горнопромышленное общество к концу XIX века стало третьим в регионе по добыче угля. Логичным продолжением «стартапа» стала добыча железа и выплавка стали…

Здесь нужно упомянуть первую особенность построенной Алчевским империи (и эта особенность покажется нашим современникам удивительной). В его владении был сверхдоходный Земельный банк с миллионами на счетах. Логично было бы, чтобы деньги не лежали мертвым грузом, а «крутились», вкладывались в новый бизнес — в металлургическую промышленность. Что удивительно, банковское законодательство того времени такого не позволяло. В империи существовали банки разных типов, и как раз земельные ипотечные не имели права инвестировать средства практически никуда: таким образом государство пыталось проявить заботу о вкладчиках и клиентах. Уставы этих банков не разрешали им никаких операций, кроме приема в залог недвижимого имущества. Размещать вклады было нельзя. Давать простые, не обеспеченные залогом кредиты — нельзя. А о том, чтобы свой основной или запасной капитал инвестировать в промышленность, даже речи не шло.

Еще неразумнее было то, что банк не имел права накапливать чистую прибыль. По уставу 5 % от нее отчислялось в запасной капитал, а остальное должно было обязательно выплачиваться акционерам и учредителям в виде дивидендов. Выглядит нелепо, но, по сути, государство запрещало бизнесу делать накопления и инвестиции из чистой прибыли. Фактически банк получал огромное количество наличных, но законно использовать их не мог.

Такой порядок на самом деле тормозил российскую экономику. На счетах земельных банков скапливались огромные средства, которые могли бы работать и приносить доход, но государство следило за тем, чтобы эти деньги не инвестировались, а раздавались акционерам.

Раздавать такое количество денег, которые стоило бы вложить в производство и получить еще больше прибыли, было просто невыносимо. Конечно, финансовые воротилы плевали на законы и вкладывали средства банков в свои проекты — особенно если во владении были и «карманный» ипотечный банк, и обычный, и промышленные предприятия. Итак, схема, к которой в конце концов пришел Алчевский, была такой. Он был основным (но не единственным, это важно!) акционером в Харьковском земельном банке и Харьковском торговом банке. Последний суровых законодательных ограничений не имел и мог свободно инвестировать в металлургические комбинаты Донбасса. Оставалось только перекинуть средства из Земельного банка в Торговый. Для этого воспользовались лазейкой: земельные банки могли выдавать другим банкам ссуды. Правда, только краткосрочные и, конечно, не всем своим капиталом, да и то эта возможность не сказать чтобы полностью соответствовала уставу…

Алчевский эти ограничения попросту проигнорировал. Пользуясь технической возможностью выдавать ссуды Торговому банку, он все свободные капиталы из Земельного банка переводил в Торговый, а тот, в свою очередь, инвестировал эти средства в заводы.

В то время был устойчивый экономический рост, и нужда и в угле, и в металле постоянно росла. Прибыли тоже росли, и все звенья этой цепочки получали хороший доход. Более того, экономика и промышленность империи развивались быстрее, чем могли бы, именно благодаря тому, что промышленники нарушали законодательство. Акционеры банков были довольны отличными дивидендами, клиенты тоже, всё шло прекрасно.

В середине 90-х годов XIX века разбогатевший Алчевский заказал ведущему архитектору Харькова Алексею Бекетову строительство зданий Харьковского торгового банка и Харьковского земельного банка в центре деловой жизни города, на Николаевской площади1. Строительство обошлось в 1,2 миллиона рублей, были приглашены лучшие художники и мастера из Европы. Роскошно отделанные здания Земельного и Торгового банков были соединены внутренним переходом, чтобы акционеры и члены правлений могли посещать кабинеты друг друга, не выходя на улицу.

Правления банков были разными по составу, но костяк обоих составляли близко знакомые друг с другом лица и их родственники, а остальных (людей, обладающих титулами и деньгами) Алчевский нанял для придания банкам высокого статуса. В дела банков их не посвящали, в бухгалтерских документах они не разбирались, полностью доверяя финансовому гению владельца. Даже на собрания правления они порой не допускались. Всё решалось без них, а точнее, хозяин всё решал сам, и слушались его беспрекословно. Однако все члены правления получали неплохое вознаграждение — 15 тысяч рублей в год, подписывали годовую отчетность и выступали перед акционерами. Не глупо ли было брать на себя такую ответственность? Конечно, глупо.

Вот что некоторые сотрудники банка говорили на суде: «Обвиняемые Темницкий и Дракин показали, что, подписывая документы ревизионной комиссии, они вовсе не знали ни о залоге процентных бумаг запасного капитала, ни об убытках, не знали, что долги и убытки банка скрыты по отчетам в счетах дебиторов и кредиторов. С истинным положением дел они не могли ознакомиться, так как правление никогда не приглашало их на свои совещания о текущих делах и вообще игнорировало их. Не имея никакого понятия о бухгалтерии (Темницкий по образованию юрист, Дракин по профессии доктор), они не касались вовсе бухгалтерского отдела, не считая себя способными или даже "нравственно обязанными" исполнять это дело.

Ревизию бухгалтерского отдела предоставили всецело третьему члену ревизионной комиссии — Лысогоренко, по профессии бухгалтеру. На их вопросы Лысогоренко неизменно отзывался, что по бухгалтерской части всё обстоит благополучно».

Святая простота!

Поскольку вышеописанная схема перекачки денег противоречила закону, отчетность обоих банков была полностью липовая. Конечно, когда приходило время составлять годовой отчет, Алчевский запирался с главным бухгалтером и они «рисовали» цифры, а члены правления просто ставили подписи под готовым документом.

Понятно, что все суммы, которые непрерывно ходили туда-сюда из банка в банк, Алчевский просто держал в голове. Они с бухгалтером, видимо, прикидывали, сколько примерно должно быть средств в каждом банке, если бы там не занимались махинациями, и вписывали в книги эти цифры. Никакой черной бухгалтерии на суде не нашлось: судя по полному беспорядку в делах, всё делалось именно что на глазок. На первый взгляд это шокирует: как можно создать финансовую империю и при этом устроить такой бардак в бумагах? Но так и было. И аудит, и ревизии частных предприятий тогда были непопулярны и неэффективны. Пока дела шли хорошо, никому не приходило в голову что-то проверять. Дивиденды по итогам года тоже рассчитывались не исходя из реальных данных, а просто чтобы показать успешность предприятий. По свидетельству бухгалтера Юркевича, определение дивидендов происходило таким образом:

«Обыкновенно в феврале каждого года члены правления собирались на предварительное совещание, выслушивали сообщение бухгалтера о состоянии счетов, в общих чертах соображали цифры будущего отчета и решали, сколько надо выдать дивиденда на акцию. Правление при этом вовсе не соизмеряло дивиденда с действительною полученной прибылью, а, напротив, к размеру наперед указанного дивиденда поручалось бухгалтерии подгонять и комбинировать соответствующим образом все отчетные данные по книгам банка».

В общем, сам принцип работы этой финансово-промышленной группы подразумевал, что вести реальную отчетность было попросту невозможно. Но, может быть, в остальных документах банков был порядок? Отнюдь! Ревизоры установили, что безалаберность царила везде. Бумаги подписывались без должного внимания, балансы счетов с заемщиками не сводились, пени брались с потолка и вообще никак не были связаны с реальным состоянием средств на счетах. Часто реальные займы вообще не соответствовали указанным в книгах. Операции по учету векселей (то есть по их погашению) иногда вовсе не проводились, проценты по этим векселям в кассу банка не поступали. Когда Алчевскому нужны были деньги, он просто брал их из кассы, оставляя кассиру обычную расписку, что, конечно, противоречило любым нормам. Короче, в делах царил просто невероятный, не поддающийся никакому учету бардак.

Когда широкая общественность впервые узнала о смерти Алчевского и крахе его банков, а ревизия показала около 6 миллионов рублей недостачи на счетах, то газеты, конечно, первым делом стали писать о том, что правления банков и лично Алчевский нагрели вкладчиков, чтобы украсть побольше денег. Естественно: это первое, что приходит на ум, тем более что подобных случаев и раньше было много.

Однако со временем выяснилось: эти махинации проводились не ради воровства. Действительно, деньги противозаконно переводились из банка в банк, но лишь для того, чтобы финансировать те области, которые на тот момент нуждались в средствах. Нужно возвращать деньги заемщикам — переводим их в Земельный банк. Не нужно — переводим их в Торговый и выдаем ссуды заводам. Можно сказать, что это была попытка оптимизации в обход консервативного законодательства, причем выгодная всем — и вкладчикам, и заемщикам, и предприятиям с их рабочими, и государству, нуждающемуся в железных дорогах.

Деньги, пущенные в оборот, приносят прибыль всем, через кого проходят, — а значит, их нужно больше. Алчевский начал брать средства в кредит у других предпринимателей. В 1890-е годы он почти ежегодно брал по миллиону рублей у братьев Рябушинских, богатейших московских купцов, и, что характерно, всегда аккуратно возвращал одолженное. Деньги были нужны: предприятия приносили доход, инвестиции лишними не были. К моменту банкротства Алчевский был должен Рябушинским два миллиона рублей, и это привело к важным последствиям.

Но было нужно еще больше денег! Земельный банк все свои свободные средства передавал Торговому, но, помимо этого, еще и выпускал облигации займа под залог своего имущества. Это уже было совсем парадоксально: у банка огромное количество средств, но он еще и берет взаймы — под хорошие проценты, себе в убыток. Для чего? Для того, чтобы еще больше денег перекачать в Торговый банк: там они принесут больше дохода.

Иногда Алчевский брал у банка деньги под залог акций, завышая их стоимость. Например, акции его донецкого завода стоили на бирже 190 рублей за штуку — а банк выдавал ссуду под их залог, исходя из стоимости 360 рублей за акцию.

Короче, вывод средств из Земельного банка велся тысячью разных способов, в основном — противоречащих и уставам банков, и законодательству. Это была просто фантастическая наглость, которая сходила всем с рук только потому, что эффективных средств контроля за банками не было.

1. Сейчас она называется площадью Конституции, а в здании Земельного банка расположен автотранспортный колледж.

Редакция

Электронная почта: polit@polit.ru
VK.com Twitter Telegram YouTube Яндекс.Дзен Одноклассники
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003 года. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2024.