19 мая 2024, воскресенье, 01:04
TelegramVK.comTwitterYouTubeЯндекс.ДзенОдноклассники

НОВОСТИ

СТАТЬИ

PRO SCIENCE

МЕДЛЕННОЕ ЧТЕНИЕ

ЛЕКЦИИ

АВТОРЫ

Карело-финские мифы

Издательство «Манн. Иванов и Фербер» представляет книгу историка Владимира Петрухина «Карело-финские мифы. От "Калевалы" и птицы-демиурга до чуди и саамов».

Расселившиеся от Финляндии до Уральских гор финно-угорские народы и саамы сохранили общие легенды. У них был единый мир, сотворенный птицей, освещаемый Полярной звездой, мир, в котором лес выступал как источник жизни и как обитель богов и духов. Эпос «Калевала» прославил их мифологию на весь мир. Той же эпичностью, яркостью образов и пониманием природы отличаются другие сюжеты финской мифологии, с которыми вы познакомитесь на страницах этой книги.

«Финно-угорские народы с древнейших времен обитали на лесных просторах севера Восточной Европы и Западной Сибири — от Финляндии и Карелии на Западе до Зауралья на Востоке — вместе с близкородственными самодийскими народами Крайнего Севера — ненцами, нганасанами и другими. Родственные финно-угорские и самодийские языки составляли некогда единую "семью", названную уральской: Уральский хребет был географической осью, вокруг которой формировались финно-угорские и самодийские народы — недаром в мифах зауральских (обских) угров Урал считается брошенным на землю поясом бога, сотворившего мир, а у коми — перьями гигантской громовой птицы. Леса, где обитали финно-угры, не были непроходимыми, особенно для опытных охотников и рыболовов, которые привыкли использовать реки не только как источник рыбных богатств, но и как способ добраться в другие места и земли. Неудивительно, что в финно-угорских мифах реки текли и на тот свет, в преисподнюю. Древние водные пути соединяли области и народы, относящиеся к разным языковым семьям и культурным традициям Охотники тайги и тундры издревле обменивали продукты охоты (прежде всего, ценные меха) на продукты скотоводства, земледелия, а начиная с бронзового века — и металлургии у своих южных соседей — индоевропейцев, общих предков индийцев, иранцев, греков, германцев, славян. Недаром Мир-сусне-хум, один из главных героев обско-угорской мифологии, звался "Купцом верхнего и нижнего света". В результате такого обмена финно-угры переняли навыки земледелия и особенно скотоводства у своих соседей, о чем свидетельствуют данные языка. Эти процессы были наиболее интенсивными в железном веке, в I тысячелетии до н. э. и I тысячелетии н. э., когда финно-угры вступили в тесные контакты с ираноязычными, а затем тюркоязычными народами на Юге и с балтскими, славянскими и германскими племенами на Западе», — рассказывает Владимир Петрухин.

Предлагаем прочитать фрагмент книги.

 

Громовник Айеке — небесный лучник

Айеке — в саамской мифологии бог грома. Сами его многочисленные имена напоминают рокотание грома: Горагаллес, Гарангаллес (у западных саамов), Гороюрий, Тиермес, Торатурос, Подне («божественный гром»).

Образ Айеке и прочих ипостасей грома сложился под влиянием представлений об эстонском громовнике Эйке и мифов о скандинавском громовержце Торе. Как и Тор, Горагаллес одновременно был покровителем плодородия и давал победу в битвах. В голубой одежде он ездил по облакам и, когда сердился или преследовал троллей, громом и молнией раскалывал скалы. Чтобы усмирить ярость громовника, ему приносили в жертву оленя-самца, а также молот, смоченный жертвенной кровью.

Деревянные идолы саамского громовника Горагаллеса, по свидетельству немецкого ученого XVII века Иоганна Шеффера, изображались с молотом в руках, а в голове торчал гвоздь, забитый осколком кремня.

Этот обычай саамов может объяснить загадочный мифологический мотив, известный из «Старшей Эдды», собрания скандинавских мифологических песен. Имя Горагаллес (Хорагаллес) напоминает скандинавское прозвание громовника Тор-карл («муж-Тор»). Скандинавский громовник выехал на битву с великаном Хрунгниром, вооруженным гигантским точильным камнем. Тор издали метнул в противника свой молот Мьёльнир, великан же бросил навстречу свое точило. Молот расколол каменный оселок, и части его попадали на землю — из них получились скалы. Но один кусок вонзился Тору в голову, так что бог рухнул на землю. Молот же раскрошил череп Хрунгниру. Тор вернулся в свой чертог Трудвангар, но обломок точила всё еще торчал в его голове. Пришлось вызвать вёльву — провидицу — по имени Гроа, жену некоего Аурвандиля. Гроа стала говорить заклинания, чтобы вытащить точило из мощного черепа громовержца. Точило уже стало качаться, и обрадованный Тор решил отплатить вещунье, сообщив ей хорошую новость, ведь Аурвандиль был с ним в Стране великанов и должен вот-вот вернуться. Гроа настолько обрадовалась, что забыла все заклинания. Точило же так и торчит в голове у громовника. Именно поэтому существует примета: нельзя бросать оселок поперек пола — точило начинает шевелиться в голове Тора, причиняя ему беспокойство. Саамский обычай забивать гвоздь или кремень в голову деревянного идола имеет многочисленные параллели во многих архаичных религиях. Гвоздь забивали богу на память, чтобы он не забыл о просьбах его почитателей, или в наказание — если бог не ответил должным образом на мольбы. Вероятно, та же участь постигала и идол Тора в святилищах древних скандинавов.

Кремень — характерный атрибут громовника, ведь он высекает огонь — молнии. По некоторым мифам, злой Перкель насильно овладел матерью громовника, поэтому он преследует злых духов, бросая в них молнии-стрелы.

Гром происходит оттого, что Айеке ходит по тучам. Радуга — лук Айеке (Айеке-Донга). Иногда Айеке приписывалась власть над морем, водами, ветрами, над жизнью людей. С образом громовержца связан и саамский бог охоты Арома-Телле: он преследует по небу оленя с золотыми рогами, мечет в него молнии. Громовник считался и покровителем оленей — ему приносили в жертву этих животных.

Имя громовника у восточных саамов (лопарей) — Тиермес — напоминает имя небесного бога обских угров — Торум. Может быть, это имя восходит к божеству, которому поклонялись еще общие предки саамов и угров в эпоху прауральской общности.

Саамские боги и три яруса вселенной

Разные группы саамов поклонялись божествам, носившим разные имена. Боги верхнего, небесного мира покровительствовали людям. Солнце Пейве давал благополучие и хорошую погоду. В его честь устраивали пир в середине зимы, приносили в жертву белых животных. Веральден-ольмай (Веральден-радиэн) — «Муж (господин) мира, вселенной» — воплощал мировой столп, поддерживающий небосвод и достигающий Полярной звезды: недаром над его алтарем обычно высилось дерево или воздвигали столб; он считался и покровителем оленей. Его имя свидетельствует о скандинавском заимствовании: скандинавский бог мира и плодородия Фрейр именовался Веральдар-год, «бог мира». Саамам финской Лапландии известен был и верховный бог-громовник Укко.

Богом ветра у восточных саамов считался Биегг-ольмай («Ветер-мужчина»), у западных — Ильмарис или Ильмаратче, чей образ восходил к общефинскому божеству воздуха (вспомним Ильмаринена). Снежной лопатой бог ветра создает непогоду и пургу. Рассказывают, что некогда эта лопата была такой большой, что из-за постоянных метелей жить на земле было нельзя. Но, к счастью, она сломалась, и половиной своей лопаты бог ветра не может покрыть снегами всю землю.

У саамов Терского берега Белого моря главным богом считался Каврай, покровитель шаманов-заклинателей, способных проникать на все ярусы вселенной. Его брат Рухтнас почитался как бог-воитель, защитник саамов: он был заступником за саамов и перед Кавраем. Их сестра и жена Рухтнаса — Разиайке («Трава-женщина»), богиня среднего мира, покровительница оленей, травы и пастбищ. Ее атрибут — золотое веретено: когда она раскручивает его в сторону юга, оленьи стада идут к северу, когда на север — олени возвращаются на юг. Под покровительством Разиайке олени так размножились, что съели всю траву и стали погибать от голода. Тогда бог Каврай создал волков, чтобы те очистили землю от падали и сократили число оленей; человеку же дал собаку, чтобы та охраняла стада.

Известна была также небесная Рана-нейдда (Рана-дева), покровительница первой травы, появляющейся на возвышенностях весной. Ее молили о том, чтобы олени вовремя получали траву, а на алтарь-сейд клали пряслице и веретено — символы богини судьбы. Финские саамы почитали Равдну, богиню земли, которой приносили в жертву оленей (ее сравнивают с Рауни, женой Укко).

Покровителем охотников был Лиейб-ольмай, «Ольховый человек», хозяин леса, который наделялся обликом медведя. Ольха почиталась многими финно-угорскими народами как священное дерево, похожее на человека, ведь под корой она была красная, как кровь. От него зависело плодородие земли, количество рыбы и оленей; у его жертвенника оставляли рога и кости оленей, обрызганные жертвенной кровью, и устанавливали деревянный фаллический символ. Хозяйкой оленей считалась Луот-хозик, богиня, которая ходит на двух ногах и имеет человеческое лицо, но вся покрыта оленьей шерстью. Она заботилась об оленьих пастбищах, поросших мхом, и оберегала оленей от диких зверей. Но охотникам она покровительствовала и посылала к ним оленей. У Луот-хозик есть муж — Поз-хозик.

Луот-хозик, как и олень-первопредок саамов Мяндаш, напоминает мотив человека-лося на древних бляхах, выполненных в пермском зверином стиле.

От Аккрувы — богини с рыбьим хвостом — или Инару, хозяина рыб, который сам имел облик огромной рыбы, зависела удача в рыбной ловле. Как и прочие водяные девы (русалки в европейской традиции), Аккрува любит расчесывать свои длинные волосы. Когда она уходит с подвластной ей рыбой в реки, начинается удачный лов. У перелетных птиц также была своя хозяйка — Барбмо-акка.

Нижний мир в саамской мифологии тоже имел три яруса. В рай — Сайваймо, страну изобилия, расположенную на чудесной горе, попадали шаманы, воины, погибшие в бою (вспомним скандинавскую Вальхаллу), и матери, умершие при родах. Бóльшая часть умерших попадала в преисподнюю — Ябмеаймо («Дом мертвых»), где правила Ябме-акка, «Женщина мертвых». Рота или Рута повелевал той частью преисподней, куда попадали умершие от болезней, — это бог болезней (возможно, он сам был воплощением чумы) и смерти. Его представляли в виде всадника в синих одеждах, и в жертву во время эпидемий ему приносили лошадей (их зарывали в землю), его собаками были волки (он напоминает обско-угорского Куль-отыра и других хозяев преисподней).

Временем суток также управляли боги неба и преисподней. Небесный бог Радиен-атче воплощал день — от него зависел рассвет, а наступление вечерних сумерек саамы связывали с властью бога нижнего мира Рота.

Многочисленные духи населяли землю, воду и преисподнюю. Владельцами диких оленьих стад считались духи-гофитерраки. Гномы чакли обитали в горах, под землей и камнями. Они были добродушными, но озорными созданиями; животы их были наполнены серебром (гномы повсюду считались хозяевами подземных богатств). Хозяевами озер считались чадзйелле, леса — варйелле, домовые именовались кьёдиелле.

Злые духи воплощали болезни — пианес-ольмак («черные муки»), обитавшие в преисподней. Известен был и дуннер-мунас — женский дух, который доил (отбирал молоко) олених-важенок, отчего те заболевали.

Похищение Разиайке

Каврай, Рухтнас и Разиайке пасли оленей на плодородных пастбищах. Рядом же обитал чужак — Тала. Сам он был богат — держал в своем доме не только оленей, но и коров и овец, однако при этом был жаден и похищал оленей из стойбищ Рухтнаса. Он захватывал и детей саамов и держал их в неволе пастухами. Покровители саамов не могли справиться с Талой: они не знали, где спрятана его душа.

Однажды Рухтнас с братьями поднялся на небо, наказав Разиайке не петь ее песен. Но без пения богини не плодились олени и не росла трава. Именно поэтому Разиайке запела в своей веже, и Тала услышал ее песню. Тут-то он схватил Разиайке и принес в свой дом. Хотел он жениться на Разиайке, да та задала ему трудную задачу: сломать железную паньгу, которой вожжи пристегивались к оленьей уздечке. Похититель силился сломать или разгрызть железо, но только обессилел от этих попыток.

Хитрая Разиайке между тем выведала, где спрятана душа Талы: она была за тремя озерами, которые надо пересечь на чудесных лодках при помощи мышей-гребцов — хтонических тварей. Душа была заключена в яйце, яйцо — внутри орла, орел жил в серебряном амбаре на верхушке сосны. Пленница попросилась у Талы пойти по ягоды. Похититель привязал ее вожжами к дому, навесив на них колокольцы, но Разиайке перевесила их на скалы, сама же поспешила за душой Талы. Она вернулась в дом похитителя и бросила яйцо в кипящий котел. Тогда Тала в мучениях испустил дух так, что крыша его дома опала, а очаг погас. Тут вернулся Рухтнас и изгнал всех чужаков-талов за море.

Сказка о похищении Разиайке напоминает одновременно мифы о похищении богинь плодородия божеством преисподней и сказку о Кощеевой смерти, спрятанной в яйце.

Духи и оборотни

Равк — саамский вампир

Живым угрожали духи мертвых, особенно те, которые были колдунами или шаманами-нойдами при жизни. Рассказывают о том, как в избе жили старик со старухой, у них было три дочери и сыновья. Старик умер и забрал с собой старуху: он был колдун (еретник — это русское название колдунов-«еретиков» заимствовали саамы и коми), хотел забрать с собой и дочерей, да у тех не вышел жизненный срок — еще все зубы были целы. Зубы — признак молодости и хорошего здоровья: в поверьях коми-зырян колдун, потерявший зуб, лишался своей силы.

Как-то осталась дочь дома одна и заплакала от тоски. Тосковать же, особенно по мертвым, опасно. Слышит девица, что ночью кто-то идет, ступая одной ногой. Глупая дочь обрадовалась какому ни есть гостю, а тот потребовал угощения. Сожрав всё, пришелец набросился на саму хозяйку и съел ее, оставив лишь ножки. То же случилось и со второй дочерью. Третья дочь, оставшись одна, повела себя разумно: спустила собаку и наготовила кипятку и камней. Вампир-равк явился и к ней, но собака не пустила его к воротам. Тогда он принялся грызть стену, а дочь стала лить на него кипяток и бросать камни. Выходца из могилы и это не смогло остановить, так силен был его голод. Равк почти пролез в избу, да тут рассвело, и мертвец окостенел в своем лазе. Сбежавшиеся соседи вбили ему спицу меж лопаток, а потом сожгли, чтобы он не возвращался больше в мир живых.

Одноногое существо — характéрный обитатель преисподней, края ойкумены (вспомним рассказы об одноногих людях, живущих на краю света) или леса (таков леший палесмурт — «полчеловека» — в удмуртской мифологии).

Чакли

К существам иного мира относились и гномы — чакли. Они жили в недрах земли такой же жизнью, как саамы, — только ростом были гораздо меньше. Рассказывают, что один бездетный старик увидел в отверстии под старой елью погост чаклей и подсмотрел, как их дети выбрались ночью на землю поиграть. На следующий день он снова отправился в лес, подстерег одного из них и принес домой к старухе как приемного сына из подземелья. Мальчуган был веселым, но постоянно подсмеивался над стариками и повторял за ними всё, что они говорили. У названого отца он научился работать, но старухе только портил дело: она чинила сети, а чакля их рвал, да еще смеялся при этом. Старуха стала допекать старика, чтобы он увел чаклю назад в лес, но тот дорожил своим приемным сыном. Правда, когда чакля повзрослел (но так и не вырос), он сам стал тосковать по своей земле и однажды ушел из дому.

На пути он повстречал незнакомый народ. То была чудь: так русские называли эстонцев и финнов, живших на севере Восточной Европы, и саамы переняли у них это имя. Чудь хотела завоевать саамскую землю. Ее воины схватили чаклю и спросили: «Как твое имя?» — «Как твое имя?» — ответил вопросом чакля и засмеялся. На все расспросы он отвечал теми же вопросами. Тут чудские воины разъярились и чаклю бросили в воду. Тогда все увидели, что в воду полетел не гном, а воин-чудин. Военачальник ударил чаклю мечом — и от удара полегло три чудских воина. Начальник понял, что с чаклей не справиться, и велел ему вести чудь в саамскую землю. Чакля же завел чудь к порогам, на которых загубил все лодки. Чакля вернулся к старикам, а чудь пропала.

Леший-побратим

Лесные духи могли помочь человеку, если тот оказывал им услугу. Рассказывают, что один парень пошел в лес по дрова и только хотел срубить сухую сосну, как та взмолилась, чтобы он не рубил ей ноги. Тот срубил дерево под корень, а сосна продолжала просить, чтобы он осторожно рубил ей вершину — не срубил бы голову. Лесоруб и тут справился с задачей, и из дерева вышел человек, оказавшийся варйелле — лешим: его заколдовали так, что он не мог выйти из дерева.

В благодарность леший обещал парню золото и принес целый мешок — у лесоруба не хватило силы его поднять. Тогда леший просто забросил мешок к веже парня, и родители удачливого дровосека зажили припеваючи. Своему же названому брату леший дал шапку-невидимку и свистульку, чтобы тот мог позвать его на выручку.

Помощь лесного побратима скоро понадобилась, потому что парня забрали на войну. Тот взял шапку-невидимку, свистнул в свистульку, и чудесный помощник вызвался воевать вместо него. Парень же оказался далеко на лесном озере, у родителей лешего. Правда, старик-леший переживал за сына и однажды дал выпить сыновнему побратиму чудесного зелья, чтобы узнать, что происходит у варйелле. Тут гость леших почернел, а глаз у него вытек. И понял старик, что и лешему на войне приходится худо. Взял он у сыновнего побратима глаз и отправил своему сыну. Стало у побратимов два глаза на двоих.

Война закончилась, и леший вернулся домой. Предложил он побратиму жениться, ведь в селении его ждала просватанная невеста. Девушка боялась идти замуж за одноглазого и почерневшего односельчанина, но он был богат, и отказываться от данного слова нельзя. Свадьба вышла странной: ее устроили в лесу у лешего и собралась на нее всякая нечисть. Несчастной невесте оставалось только кормить связавшегося с нечистью жениха.

Нечистое богатство не приносит счастья. Лишившийся глаза дровосек сам стал сродни нечистой силе.

Щука-оборотень

Однажды два саама охотились в лесах и горах, но никак не могли добыть зверя. На охоте их застал рассвет, и они увидели чудо: над горизонтом взошло два солнца. Саамы тут же загадали желания: один попросил у солнца два века жизни, другой же обратился со странной мольбой. Он просил солнце родить девушку, в утробу которой вошел бы сам охотник. Товарищи вбили оселки в деревья, чтобы они напоминали об их судьбе (вспомним Лемминкяйнена, оставившего гребень в доме, чтобы по нему мать узнавала о судьбе сына).

Второй охотник был знахарем — нойдой. Его товарищ ушел проживать свои две жизни, знахарь же ушел в воду и стал там щукой. Два века плавал он огромной щукой в водах, зарос тиной, пока не явилась наконец девица, которую он просил у солнца. Отец девушки и выловил огромную щуку. Стали ее варить в котле, щука же высунула из котла свой хвост, куда загнала свою душу. Девица не утерпела и съела щучий хвост. Так нойда оказался в утробе девы.

Знахарь родился вновь молодцем, наделенным чудесным знанием о жизни всей вселенной. Он вспомнил о своем товарище и отыскал его — дряхлого, ничего не помнящего старца. Оборотню-щуке осталось лишь похоронить его, сам же он счастливо зажил с девой, которую выпросил у солнца.

Щука считалась волшебным животным у финно-угорских народов. Вяйнямёйнен не только сделал кантеле из ее костей, но и сам превратился в щуку, чтобы добыть чудесную невесту (правда, не преуспел в этом, в отличие от саамского оборотня). Финно-угорские водяные и даже божества принимают облик щуки, а в верованиях коми-зырян череп щуки приносил удачу в рыбной ловле. По «щучьему веленью» творились чудеса и в русской сказке.

Редакция

Электронная почта: polit@polit.ru
VK.com Twitter Telegram YouTube Яндекс.Дзен Одноклассники
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003 года. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2024.