20 мая 2024, понедельник, 08:51
TelegramVK.comTwitterYouTubeЯндекс.ДзенОдноклассники

НОВОСТИ

СТАТЬИ

PRO SCIENCE

МЕДЛЕННОЕ ЧТЕНИЕ

ЛЕКЦИИ

АВТОРЫ

За степным фронтиром

Издательство «Новое литературное обозрение» представляет книгу историка Сёрена Урбански «За степным фронтиром. История российско-китайской границы» (перевод М. Закировой).

Российско-китайская граница — одна из самых протяженных сухопутных границ в мире, однако в современной историографии ей уделяется незаслуженно мало внимания. Пытаясь восполнить этот пробел, Сёрен Урбански в своей книге рассматривает формирование и изменение контуров границы в длительной хронологической перспективе, начиная с XVII столетия — времени существования фронтирной территории без четко установленного размежевания — и заканчивая XX веком, когда линия границы обрела геополитическое значение и превратилась в плотно патрулируемый барьер. Повествуя о повседневной жизни общин на российско-китайском пограничье, автор демонстрирует, как государствам удалось навязать контроль над родственными, культурными, экономическими и религиозными связями по обе стороны границы посредством законодательных мер, депортаций, принудительной ассимиляции и пропаганды

Предлагаем прочитать один из разделов книги.

 

Колонизация фронтира: тунгусы, буряты, солоны и русские на Аргуни

После демаркации аргунской границы российский двор проявил бóльшую решительность в деле заселения вновь присоединенных территорий Забайкалья лояльными подданными, чем цинская империя в Хулун-Буире. Однако по сравнению с соседними российскими областями колонизация Забайкалья протекала менее интенсивно. Российская миграция в область началась в середине XVII века и набрала обороты после указа о сельскохозяйственной колонизации Забайкалья, который был принят в 1799 году1.

Важнейшую роль в увеличении численности населения сыграло переселение этнических русских из европейских частей империи и эмиграция монголов из Кяхты и Хулун-Буира в Забайкалье. Множество этнических групп проживало в этой русской провинции, но две группы численно доминировали вплоть до середины XIX века.

Первая группа — «инородцы» (термин использовался для обозначения различных этнических меньшинств империи), к которым относились платившие подати и ведущие традиционный образ жизни народы. Государственная бюрократия разделила автохтонное население на несколько подгрупп, две из которых проживали в Забайкалье: хори-буряты — кочевой народ, состоявший из самых разнообразных монгологоворящих родов, населял южную и западную части области, и тунгусы — кочевники, промышлявшие охотой, собирательством и оленеводством, населяли ее север и восток. Ко второй группе относились оседлые русские, за исключением казаков и некоторых староверов, они обычно строили свои дома в удаленных от аргунского фронтира районах. Староверы, высланные в этот регион в XVIII веке, испытывали недовольство тем, что казаки занимали лучшие земли, и проявляли враждебность в отношении бурят и тунгусов. Другие православные переселенцы избегали староверов по религиозным соображениям. Ранее крестьяне переселились в Нерчинский горный округ на реке Шилка, после того как там в конце XVII века были обнаружены крупные месторождения серебра и других металлов.

Увеличившаяся армия каторжников в начале XVIII века постепенно заменила крестьян на шахтах. Нерчинские крестьяне превратились в казаков и в 1851 году стали основой Забайкальского казачьего войска2.

Другие народы, населявшие Забайкалье, по сравнению с ранними крестьянами и инородцами, не играли существенной роли до середины XIX века. Например, в 1784 году только 4790 человек (или 8 % от общего числа населения, составлявшего 57 518 человек) были казаками, из них только небольшая часть проживала вдоль российско-цинского фронтира3. Демографическая структура сельского населения Забайкалья значительно изменилась к 1897 году, когда была проведена первая и единственная перепись населения в Российской империи. Население области состояло из трех групп, каждая из которых насчитывала примерно треть населения: оседлые крестьяне (31,8 %), коренное население («инородцы») — кочевые буряты, а также тунгусы, проживавшие на севере (30,5 %), и казаки (29,7 %), каждый пятый из которых имел бурятские или тунгусские корни. Оставшиеся 8 % составляли в основном ссыльные и вновь прибывшие крестьяне. Демографическая композиция территорий, соседствующих с Китаем, в особенности на берегах рек Онон, Ингода, Шилка и Аргунь, отличалась от центральных районов Забайкалья. Большая часть жителей здесь состояла из коренных народов и этнически русских казаков: их доля составляла 99 % в Акшинском округе и 57 % в Нерчинско-Заводском округе. Напротив, только 7 % населения в более центрально расположенном Читинском округе составляли казаки. Даже в 1910 году население Акшинского и Нерчинско-Заводского округов, которые граничат с Китаем, оставалось в основном казацким. Плотность населения в обоих округах вместе только незначительно превышала одного человека на один квадратный километр, и порядка 63 % всей этой территории представляли собой земли, которыми в основном пользовались кочевые народы, фактически они определялись как «незаселенные»4.

Несмотря на поощрение государством, осуществляемое уже с начала 1800-х годов, добровольная миграция в районы восточнее озера Байкал осуществлялась значительно медленнее, чем в другие части Сибири. После того как Николай Николаевич Муравьев — генерал-губернатор Восточной Сибири — занял Амур, поток поселенцев двинулся дальше на восток, но не в Забайкалье. Поэтому на протяжении многих десятилетий Забайкалье существовало в качестве коридора или транзитной территории5. Земельные реформы, начатые председателем Совета министров Петром Аркадьевичем Столыпиным, слабо отразились на сельской жизни аргунского фронтира. В ноябре 1906 года консервативный государственный деятель издал указ, позволивший каждому крестьянскому двору заявить индивидуальное владение наделом земли и выйти из общины6. Такая политика на территориях восточнее озера Байкал не только способствовала бы созданию класса мелких фермеров, которые оказали бы стабилизирующее воздействие в сельской местности и поддержали бы самодержавие. Посредством увеличения миграции в Сибирь и на Дальний Восток из Центрального Черноземья, где земель было недостаточно, она также означала содействие в создании колониального щита против демографической «желтой угрозы». Несмотря на открытие новых земель для заселения, в Забайкалье реформа имела только незначительный успех, и русская колонизация оставалась неравномерной.

Реформа имела небольшое значение для восточной части области, так как доля вновь прибывших поселенцев в его сельские районы была небольшой. Забайкалье было в числе наименее привлекательных направлений миграции (наибольшее число новых поселений возникло в Западной Сибири), и русские крестьяне практически отсутствовали на аргунской границе с Китаем7.

Буряты в Забайкалье продолжали вести свой прежний образ жизни. Наиболее многочисленные и культурно заметные племена в Восточном Забайкалье были хори-буряты. Несколько хори-бурятских родов к XIX веку заняли Агинскую степь. Это пологая равнина, простирающаяся примерно на сто километров в юго-восточной части Забайкальской области между реками Онон и Ингодой, однако большинство хори продолжали жить на западе от Аги в долинах ближе к озеру Байкал8.

38 584 бурята проживали в 1908 году в двух волостях — Агинской и Цугольской (прежде относящихся к органу местного самоуправления — Агинская степная дума)9. Вплоть до начала ХX века хори-буряты Агинской степи оставались кочевниками, разводившими лошадей, крупнорогатый скот, верблюдов, коз и овец. Русское слово «кочевник» выходило за рамки чисто юридического термина и обозначало специфический образ жизни. Отношения между хори-бурятами в Забайкалье и русскими носили более продолжительный характер, чем контакты монголов Хулун-Буира и Халхи с ханьцами — хори-буряты присягнули царю еще в середине XVIII века. Однако по сравнению с бурятами, проживавшими на запад от озера Байкал, только немногие из забайкальских кочевников культурно ассимилировались. Буряты Агинской степи сохраняли наиболее высокую степень мобильности по сравнению со всеми другими племенами региона. Девять из десяти бурятских семей в Агинской степи к началу века всё еще проживали в юртах10.

Обобщая статистику, можно утверждать, что число жителей Забайкалья в период между концом XVIII и концом XIX века выросло с 57 518 человек в 1784 году до 672 072 в 1897 году. Этнические русские к этому времени составили почти две трети всего населения (442 744). Доля же двух основных групп коренных народов: бурят и эвенков (русские называли их «тунгусы») уменьшилась и составила менее трети от общей численности населения, другими словами, 177 970 и 34 403 человека соответственно11. Численность китайцев, в основном торговцев и шахтеров, всё еще была незначительной. Наибольшее число китайцев проживало в Чите (517 человек) и в районах золотых приисков. Однако постоянных китайских поселений на российском берегу Аргуни не было12.

Этническая ситуация в Хулун-Буире — на китайской стороне аргунского фронтира — зн ачительно отличалась. Здесь проживали представители разных групп коренного населения, при этом ханьские китайцы в регионе отсутствовали. В 1808 году в этом стратегически важном регионе проживало 29 713 человек. В течение следующего столетия это число возросло лишь незначительно и в 1912 году составило 32 633 человека13. Население Хулун-Буира в конце XIX века насчитывало менее трети всего населения двух сопоставимых с ним по размеру соседних районов Забайкалья14. Гораздо более низкая плотность населения здесь в значительной мере объяснялась тем, что китайский фронтир сохранил местную специфику. Более того, правители осознавали особую природу этой местности. Вплоть до второй половины XIX века цинское правительство запрещало миграцию ханьских китайцев в Маньчжурию и Монголию. Китайские крестьяне и сами не стремились осваивать земли в этих лесах или степях. Хулун-Буир, отрезанный от центра Маньчжурии Большим Хинганским хребтом, был еще более изолирован. Следующие главы продемонстрируют, что, помимо китайцев, работавших на золотых приисках в низовье Аргуни, или проживавших в поселках железнодорожников, численность населения ханьского происхождения была незначительной, а начнет она массово расти только в последние десятилетия ХX века15.

Племенная структура населения Хулун-Буира возникла в XVII веке, когда маньчжуры попытались создать буфер против усиливающих влияние русских. Цинский двор установил гибридную систему административного деления с характеристиками как маньчжурской Восьмизнаменной армии, так и самостоятельной знаменной системы16. Такое этническое формирование и административная структура останется относительно неизменной вплоть до падения династии Цин, тогда в регионе еще преобладали следующие племена. Первое — около восьми тысяч членов знамен солонов формировали значительно «монголизированный» тунгусский этнический конгломерат, состоявший из некоторых даурских и эвенских народов, которые вели кочевую жизнь скотоводов на богатых пастбищах на восток и юг от Хайлара. Чипчины — второе племя, в 1912 году насчитывавшее примерно пять тысяч человек. Это так же были кочевые скотоводы, населявшие сухую степь между Хайларской долиной и дельтой Трехречья. Солоны и чипчины были последователями шаманизма. Другое свое название «старые баргуты» они получили в связи с тем, что прибыли сюда с первой группой мигрантов — несколькими сотнями солонских, чипчинских и даурских солдат, собранных императором Юнчжэном в долине реки Нэньцзян и продвинувшихся затем на запад через хребет Большой Хинган для создания гарнизона Хайлар. Третье наиболее крупное племя, насчитывавшее семнадцать тысяч человек, состояло из монгологоворящих бурятов, которые проживали в травянистых степях в окрестностях озера Далайнор на юго-западе Хулун-Буира. Уходя от наступающих русских, в XVII веке они переселились из своих родных земель в Халхе южнее озера Байкал на восток. Этих последователей ламаистского буддизма называли «новыми баргутами», потому что они появились в этой местности только во время правления маньчжуров после 1735 года. Орочоны — подгруппа тунгусо-маньчжурских народов — составляли четвертое племя. Около двух тысяч орочонов проживали в Северо-Восточном Хулун-Буире, недалеко от гребня хребта Большой Хинган. Промышляя оленеводством, они не относились ни к «старым», ни к «новым баргутам». Последнее племя — олёты, эта небольшая группа состояла в 1912 году лишь из нескольких сотен человек. Говорившая на диалекте монгольского языка группа проживала в южных долинах Большого Хинганского хребта17. Однако к этому времени разница между «старыми» и «новыми баргутами» по большому счету потеряла значение. Продолжая традицию маньчжурского административного деления, эти довольно разные группы были организованы по этническому признаку в семнадцать знамен. Монгольский стиль пастушьего кочевничества был наиболее распространен среди этих народов, а их общим письменным языком был маньчжурский18. Таким образом, вдобавок к этничности и религии административная привязка так же стала решающим фактором в формировании сложного чувства принадлежности этих племен. Коренные народы Хулун-Буира для простоты назывались «баргуты».

 

1. Высочайше учрежденная под председательством статс-секретаря Куломзина комиссия для исследования землевладения и землепользования в Забайкальской области: Материалы. Исторические сведения / Сост. А. П. Щербачев. СПб.: Гос. тип., 1898. Вып. 5. С. 5–18 в разных местах.

2. Азиатская Россия. Люди и порядок. СПб.: Изд. переселенческого управления землеустройства и земледелия. Переселенческое управление, 1914. Т. 1. С. 123–130, 132–143; Высочайше учрежденная комиссия. Вып. 5. С. 19–52 в разных местах; Энциклопедия Забайкалья: Читинская область / Ред. Р. Ф. Гениатулин. Новосибирск: Наука, 2000. Т. 1. С. 152–156, 167–171, 182–187, 204–208.

3. Так, в Восточном Забайкалье (Нерчинский округ) подавляющее большинство населения составляли платящие ясак коренные жители (22 627) и крестьяне (15 251). Только около половины от 1890 русских, 2353 хори-бурятских и порядка 500 тунгусских казаков проживало вдоль границы: Васильев А. Забайкальские казаки. Т. 2. Прил. 2; Энциклопедия Забайкалья. Т. 1. С. 212–214.

4. Высочайше учрежденная под председательством статс-секретаря Куломзина комиссия для исследования землевладения и землепользования в Забайкальской области: Материалы. Население, значение рода и ламаизм / Сост. Н. Разумов, И. Сосновский. СПб.: Гос. тип., 1898. Вып. 6. С. 28–56 в разных местах. Таблицы на с. 49, 54–55; Эпов Н. И. Забайкальское казачье войско. Нерчинск: Тип. М. Д. Бутина, 1889. Таблица на с. 22.

5. Энциклопедия Забайкалья. Т. 1. С. 166–171.

6. Этот указ положил начало аграрной реформе. См.: Ascher A. P. A. Stolypin: The Search for Stability in Late Imperial Russia. Stanford: Stanford University Press, 2001. P. 155–164; Pallot J. Land Reform in Russia, 1906–1917: Peasant Responses to Stolypin’s Project of Rural Transformation. Oxford: Clarendon, 1999. Passim.

7. Обзор Забайкальской области за 1910 год. Чита: Изд. Забайкальского областного статистического комитета, 1911. С. 80–81. Общее описание и сравнение с другими областями можно найти в: Азиатская Россия. С. 466–492 в разных местах (особенно интересна карта на с. 490).

8. Краткая и доступная история Агинской степи и ее жителей в 1900 году изложена в: Азиатская Россия: иллюстрированный географический сборник / Сост. А. Крубер и др. М.: Т-во И. Н. Кушнерев и Ко., 1903. С. 463–469.

9. Труды Агинской экспедиции / Ред. Д. М. Головачев. Чита: Паровая Тип. Заб. Т-ва печ. дела, 1911. Вып. 7. С. 10–11.

10. Там же. С. 69–70; Петерсон Н. Л. Возможность и условия поземельного устройства забайкальских кочевых инородцев: докладная записка по поводу командировки в Забайкалье летом 1900 г. СПб.: Гос. тип., 1901. С. 1–13.

11. Васильев А. Забайкальские казаки. Т. 2. Прил. 2 (за 1784 год); Азиатская Россия. Т. 1. С. 82–85 (таблица за 1897 год).

12. ГАЧО. Ф. 19. Оп. 1. Д. 91. Л. 205–207 об.

13. Lattimore O. The Mongols of Manchuria. P. 156 (за 1808 год); Мещерский А. С. Автономная Барга. Шанхай: Русское книгоизд-во, 1920. С. 15 (за 1912 год).

14. Акшинский и Нерчинско-Заводский округи вместе были сопоставимы по размеру с соседним Хулун-Буиром. Согласно переписи 1897 года, 107 968 человек проживали в обоих районах: Высочайше учрежденная комиссия. Вып. 6. С. 30.

15. Стрельбицкий И. И. Отчет о путешествии в 1894 году по Маньчжурии // Записки Приамурского отделения РГО. Хабаровск: Типолит. канцелярии приамурского генерал-губернатора, 1896. Т. 1. Вып. 4. С. 222. О начале колонизации Маньчжурии ханьскими китайцами в XIX веке см.: Описание Маньчжурии / Ред. Д. Позднеев. СПб.: М-во фин., 1897. Т. 1. С. 235–249.

16. См. также: Lee R. H. G. Th e Manchurian Frontier in Ch’ing History. Cambridge, MA: Harvard University Press, 1970. P. 24–40. Знамена (хошуны) представляли собой административные единицы среднего размера, находящиеся под управлением потомственных князей. Они состояли из более мелких единиц (сомоны). Знамена были частью лиг (аймаки). Описание общей структуры маньчжурской знаменной системы см.: Shao D. Remote Homeland, Recovered Borderland. P. 25–67 passim.

17. Мещерский А. С. Автономная Барга. С. 223–227, 232–233; Кормазов В. А. Барга: Экономический очерк. Харбин: Тип. КВЖД, 1928. С. 45–47; Lattimore O. The Mongols of Manchuria. P. 155–169 passim; Janhunen J. Manchuria: An Ethnic History. P. 55–56, 68–72; Atwood C. State Service, Lineage and Locality in Hulun Buir // East Asian History. 2005. Vol. 30. P. 6–7.

18. Восемь знамен было у бурят, по четыре у солонов и чипчинов, одно — у олётов. Орочины не были включены в знаменную систему: Hulunbei’er gaiyao // Zhongguo bianjiang shizhi jicheng, Neimenggu shizhi. 1930. Beijing: Quanguo tushuguan wenxian suowei fuzhi zhongxin, 2002. Vol. 41. P. 82–85; Боржимский Ф. Краткое историко-географическое и статистическое описание Хулунбуирской области. Иркутск: Тип. Т-ва печатн. дела, 1913. С. 14–25. В результате эмиграции хори-бурят из Забайкалья во время Гражданской войны в России число знамен увеличилось до 18. Однако бурятские беженцы оставались легально и социально отделены от принявшей их барги. Об административном делении в 1920-х годах, см.: Кормазов В. А. Барга. С. 59–66 в разных местах.

Редакция

Электронная почта: polit@polit.ru
VK.com Twitter Telegram YouTube Яндекс.Дзен Одноклассники
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003 года. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2024.