20 мая 2024, понедельник, 09:04
TelegramVK.comTwitterYouTubeЯндекс.ДзенОдноклассники

НОВОСТИ

СТАТЬИ

PRO SCIENCE

МЕДЛЕННОЕ ЧТЕНИЕ

ЛЕКЦИИ

АВТОРЫ

Светлые века

Издательство «Альпина нон-фикшн» представляет книгу историка средневековой науки Себа Фалька «Светлые века. Путешествие в мир средневековой науки» (перевод Галины Бородиной, научный редактор Олег Воскобойников).

Средние века были не только временем бесконечных войн и эпидемий, но и эпохой научных открытий и бескорыстного стремления к знанию. Средневековые мыслители и практики исследовали окружающий мир, основали первые университеты, изобрели механические часы и приборы для наблюдения за небесными светилами.

В этой книге нашим проводником в мир средневековой науки станет реальный человек, монах по имени Джон Вествик, живший в XIV веке и получивший образование в крупнейшем монастыре Англии. Увлекательная история его научных трудов позволила автору показать не парадный мир звездных имен и открытий, а атмосферу научного поиска того времени, представить идеи и достижения безымянного большинства людей с научным складом ума, так часто ускользающие от внимания историков. Путешествуя с братом Джоном по Британии и за ее пределами, мы встретим любопытных персонажей тех лет: английского аббата-часовщика, французского ремесленника, ставшего шпионом, персидского эрудита, основавшего самую передовую обсерваторию в мире. Узнаем, как эти люди ориентировались по звездам, умножали римские цифры, лечили болезни и определяли время с помощью астролябии, и пересмотрим отношение к Средневековью как к темным временам.

Предлагаем прочитать отрывок из главы, посвященной картографии.

 

На первый взгляд средневековые карты кажутся чудовищно неточными. Береговые линии имеют мало общего с реальностью, наполнение карт неочевидно. Но если говорить о «точности», такой подход, мягко говоря, необъективен. Карта отвечает на вопросы в рамках выстроенной системы приоритетов. Что важнее — полнота или понятность? Если вы беретесь за невыполнимую задачу отобразить трехмерную Землю на двумерной поверхности, что будет для вас важнее: длина, площадь или направление? Подробности нужны не всегда: вряд ли вам понравился бы атлас автомобильных дорог, напичканный топологическими деталями, обычными для карт туристических. Иногда это только мешает: пассажиры подземки привыкли пользоваться картами метро, на которых очертания города искажены до неузнаваемости в угоду простоте и понятности. Средневековые карты значительно различаются по масштабу и задачам, точности и подробности в силу различного их назначения и различных художественных талантов исполнителей. На одном конце этого широкого диапазона находятся лаконичные изображения, которые часто встречаются в учебниках вроде «Трактата о сфере» Сакробоско: на них линии восток — запад делят землю на климатические зоны. На другом конце — громоздкие, подробнейшие наглядные пособия вроде Mappamundi (карты мира), которая хранится в Херефордском соборе на западе Англии.

 

Рис. 6.1. Карта типа «Т — О», получившего известность в том числе благодаря Исидору Севильскому

Изготовленная около 1300 года на цельном куске телячьей кожи величиной с две простыни, Херефордская карта мира была украшением собора. Ее убористые надписи, выполненные буквами в три миллиметра высотой, требовали пристального изучения. Эта карта чем-то напоминает средневековые схематические карты, составленные по принципу «Т — О», где водные потоки, расположенные в виде буквы «Т», делят ограниченный кольцом океана обитаемый мир на Азию, Африку и Европу; восток на таких картах расположен сверху (рис. 6.1). Но, в отличие от них, Херефордская карта усеяна мелкими деталями, взятыми из самых разных классических источников, не в последнюю очередь из Библии. Так, наряду с данными о размерах Африки и числе островов, входящих в Оркнейский архипелаг, мы можем отыскать на ней Вавилонскую башню, Эдемский сад и распятого Христа. В центре карты располагается Иерусалим — «пуп земли», как называл его папа, призывая христиан отправиться в Первый крестовый поход и завоевать город. Для такого рода графических энциклопедий география была всего лишь каркасом, на который нанизывалась история. Эти средневековые карты искусно выполнены и пробуждают воображение, они напоминают современные обучающие атласы, где показаны животный мир страны, ее достопримечательности и блюда национальной кухни. Картографы придавали им самую причудливую форму. Где-то в 1330 году бенедиктинский монах Ранульф из Хигдена, создавая свою карту, поместил Землю в рамку миндалевидной формы.

Неудивительно, что монахи ценили такие чудесные изображения сотворенного Богом мира. Но их географические интересы были гораздо шире. Когда Генри Деспенсер зарылся в архивы Вестминстерского аббатства в поисках обряда принятия «Обета креста», он наверняка обратился за помощью к брату Ричарду Эксетеру, который недавно оставил пост приора и ушел на покой. В личной библиотеке Эксетера хранилась историко- географическая энциклопедия Ранульфа из Хигдена, переплетенная вместе с латинским переводом «Книги чудес света» Марко Поло. После смерти Эксетера зимой 1396/1397 года его имущество отошло аббатству. Кроме шахматной доски с фигурами и дорогой столовой посуды, он завещал своей обители карты Англии и Шотландии, а также мореходную карту.

Сент-олбанский монах Матвей Парижский в 1250-х годах составил собственные карты Британии, Палестины и мира. Британия, какой он ее себе представлял, была помещена внутрь рамки, на которую монах нанес названия окружающих земель, в том числе Фландрии на востоке (рис. 6.2). Но если присмотреться, становится ясно, что карта представляет собой иллюстрированный путеводитель. Ниже стен Антонина и Адриана Англия Матвея держится на цепи городов от Ньюкасла до Дувра. Главная дорога, конечно же, пролегает через Сент-Олбанское аббатство и его дочерний монастырь Белвуар. Дороги к подчиненным Сент-Олбансу монастырям Бинхэм, Уаймондхэм и Тайнмут изображены как ответвления от основного маршрута. Матвей нанес на карту главные реки и обозначал города, горы и кафедральные соборы типовыми символами. Но почти все отмеченные им места так или иначе имеют отношение к монастырям. Такая карта была отличной подмогой путешественнику вроде Джона Вествика, путеводителем, который стоило изучить, прежде чем отправиться в долгий путь. Карта показывала все места, где он мог остановиться на отдых по пути из Тайнмута к южному побережью.

 

Рис. 6.2. Карта Британии, составленная Матвеем Парижским (ок. 1255 г.). В прямоугольнике рядом с Линкольнширом (второй снизу справа) написано: hec parts respicit fl andriam ab oriente («эта часть обращена на восток к Фландрии»). Шотландия изображена почти как отдельный остров, соединенный с Англией только Стерлингским мостом

Первое, что бросается в глаза, — на этой карте нет линий широты и долготы. И не потому, что такая разверстка была в ту эпоху неизвестна: из предыдущей главы мы знаем, что Джон Вествик и его современники умели пользоваться этими средствами математической географии. Таблицы широт и долгот крупных городов в избытке имеются в средневековых манускриптах, в том числе в рукописях, хранившихся в Сент- Олбансе. Но картографы не видели необходимости наносить эти данные на карту. Их карты были путеводителями для настоящих или же мысленных путешествий и прежде всего должны были отражать взаимное расположение объектов. Одну из таких путевых карт Матвей Парижский снабдил масштабной линейкой для оценки размера Британии, но на других его картах эту задачу выполняют названия окружающих земель.

Однако в следующие 100 лет карты покрылись густой сеткой линий. Мореходы Средиземноморья, которые поколениями делали наброски лоцманских карт и зарисовывали входы в порты, в конце XIII века начали составлять из них большие навигационные карты. Для прокладывания маршрута в открытом море, вне прямой видимости берега, они наносили на чертежи радиальные линии, или румбы, создавая карты, получившие название портуланы. Береговые линии на них плотно исписаны названиями гаваней, слова наползают на побережье, зато внутренние территории почти пусты.

Процветающая в Западном Средиземноморье торговля способствовала превращению Майорки, а также итальянских городов Венеции и Генуи в признанные центры картографии. Такие мастера-картографы, как каталонский иудей Элиша бен Авраам Крескес, создавали подробные атласы, соединяя утилитарные портуланы балеарских купцов, античные карты мира и новейшие сообщения европейцев, посещавших Азию (рис. 6.3). Когда в XIV веке мореплаватели исследовали острова Атлантики, а в XV продвинулись на юг вдоль побережья Западной Африки, эти земли тоже появились на картах.

 

Рис. 6.3. Западная Европа, часть Каталонского атласа (изготовленного, вероятно, Элишей бен Авраамом Крескесом, 1375 г.). Это великолепное произведение создано под сильным влиянием карт-портуланов с их пересекающимися линиями румбов и береговыми линиями с названиями портов, но здесь мы видим уже и множество деталей на суше. В левой части карты — роза ветров, самая старая из всех известных. Остров Майорка расчерчен красно-золотыми полосками Каталонии и Арагона

Элиша Крескес и его сын Иехуда во времена Джона Вествика состояли на службе у королевской семьи Арагона. Каталонский атлас 1375 года изготовлен, скорее всего, в их мастерской. Эта карта представляет собой восемь скрепленных вместе деревянных панелей общей длиной два метра и охватывает территорию от Атлантического океана до Китая. К ней прилагались астрологические диаграммы и таблицы приливов. Карта прекрасно сохранилась до наших дней, потому что никогда не была в употреблении: это демонстрационный образец. Но карты попроще, безусловно, подвергались опасностям морских путешествий. Суда прибрежного мореходства вполне могли обходиться и без портуланов: опытные лоцманы знали привычные маршруты как свои пять пальцев. Но когда купцы в погоне за прибылью отважились на длительные переходы за пределами видимости берегов, карты оказались им очень полезны. В Средиземном море, где приливные течения слабы и не могут сбить судно с курса, такие переходы вполне осуществимы.

Почему в XIV веке так резко возросла популярность портуланов с их перекрещивающимися линиями румбов? Прежде всего из-за распространения и систематического использования магнитного компаса. На Каталонском атласе уже есть роза ветров: линии румбов сбегаются к изображенному на карте декоративному компасу. Это одна из первых попыток интегрировать компас и карту, и далеко не все румбы действительно проходят сквозь центр розы.

Но довольно быстро картографы научились сопрягать картушку компаса с сеткой румбов, что серьезно облегчило штурманам задачу прокладки курса от пункта отправления до пункта назначения. Популярность карт-портуланов буквально скакнула вверх, но магнитный компас появился в результате довольно медленного прогресса. Способность магнитного железняка притягивать железо была описана еще в Древней Греции и Древнем Риме. Святой Августин рассказывает, как его товарищ, епископ из Северной Африки, стал свидетелем демонстрации удивительных свойств магнита прямо за обеденным столом. Хозяин, губернатор одной из римских провинций, поместил кусок железа на серебряное блюдо и снизу поднес к нему магнетит. Гости зачарованно смотрели, как перемещалось железо по неподвижному блюду. Философы Античности экспериментировали с различными эффектами магнитов, но никакого практического применения им не придумали.

А вот в Китае, напротив, жидкостный компас — намагниченная игла, плавающая в чаше с водой, — использовался уже в VIII веке (а появился, скорее всего, еще несколькими столетиями раньше). В 1088 году правительственный чиновник и ученый-энциклопедист Шень Куа объяснил, что магнитное возмущение заставляет стрелку жидкостного компаса отклоняться к западу от истинного севера. Сухой компас, игла которого вращается на тонком стержне, был описан несколькими десятилетиями позже, но в Китае он особого распространения не получил.

Никаких свидетельств тому, что Европа познакомилась с компасом в этот же период, у нас нет, несмотря на всякие сомнительные истории, будто еще в Х веке им пользовались папа римский или мореплаватели из Салерно. Скорее всего, европейцы изобрели компас самостоятельно, поскольку в ранних арабских источниках о нем нет ни слова. Впервые в латинской литературе компас упоминается в конце XII века в двух книгах, написанных школьным учителем из Сент-Олбанса.

Александр Неккам родился в Сент-Олбансе в ту же ночь 1157 года, что и будущий король Ричард I. Рассказывали, что его мать, кормилица, кормила принца правой грудью, а сына — левой. Когда Ричард возглавлял Третий крестовый поход против набравшего силу Саладина, Неккам преподавал в Оксфорде. Позже он вступил в орден каноников-августинцев, а со временем стал аббатом Сайренсестера, что на западе Англии. Именно там, году примерно в 1200-м, он написал свой самый важный научный труд — «О природе вещей».

Впервые Неккам упоминает о компасе, приводя его в качестве примера, в учебнике латинской грамматики. Он написал эту книгу в двадцать с небольшим, когда жил в Париже, после чего вернулся на родину и преподавал сначала в грамматических школах Данстейбла и Сент-Олбанса, а затем и в Оксфорде. Написанный им учебник должен был знакомить студентов с латинской грамматикой на примере активной бытовой лексики. Был там и раздел, посвященный оснащению судов: видимо, Неккам включил его в текст в память о путешествии через Ла-Манш. Кроме килевой качки и провианта, весел и якоря, он запомнил штаги и ванты, которыми крепятся мачты, а также топор, который, предположил он, нужен, чтобы рубить мачты, если надвигается шторм. А на тот случай, когда непогода скрывает от взгляда звезды, написал он, на судне обычно имеется «игла, закрепленная на оси: она вертится и крутится… и моряки знают, куда править, когда Малая Медведица не видна».

Очевидно, что в 1180-е годы сухой компас уже широко использовался в мореходстве. Двадцать лет спустя Неккам решил описать его более детально. К тому времени в его распоряжении были некоторые из недавно переведенных трудов Аристотеля — Неккам был горячим поклонником философа и его научных методов. Однако свой труд «О природе вещей» он писал прежде всего как нравоучительный трактат. Неккам, подражая святому Августину, ставил перед собой четкую задачу: подкрепить религиозные постулаты разнообразными примерами из жизни. Поэтому в разделе, посвященном морю, он мельком упоминает, что все реки текут к побережьям, схематично дает некоторые теории приливов, но подробно распространяется о силе волн и о самонадеянности любого моряка, который надеется подчинить их себе. Завершается раздел рассказом, который Неккам, как он заверяет читателя, услышал из уст надежного очевидца, — о мореходе, который регулярно пересекал Ла-Манш в компании одного только своего пса. Хотя собака была обучена по команде хозяина тянуть веревки, Неккам считал это непродуманной авантюрой.

Подробное описание морского компаса, которое приводит Неккам, также выливается в назидание высшему духовенству: «Прелат должен направлять своих подданных в этом море [жизни], руководствуясь разумными соображениями». Однако, прежде чем прийти к такому поучительному выводу, Неккам выдвигает теорию, которой объясняет странное поведение магнитов: они всегда притягивают железо, замечает он, но другие магниты могут и отталкивать. Он утверждает, что сила притяжения магнетита активнее всего в отношении подобных ему предметов, к которым относится железо. Но, пишет Неккам, действует эта сила только в случае, когда более сильный объект притягивает более слабый. Поэтому, несмотря на бесспорное подобие двух кусков магнитного железняка, в этом случае сила притяжения одного сводит на нет силу притяжения другого. Далее Неккам рассказывает о железном саркофаге пророка Мухаммеда, который, по слухам, левитирует, не касаясь земли. Неккам подчеркивает, что это чудо можно объяснить действием множества магнитов, которые тянут саркофаг в разных направлениях.

История о левитирующем саркофаге похожа на ту, что за 600 лет до Неккама рассказывал Исидор Севильский, а до него Плиний. Как часто бывает со средневековыми научными трудами, трудно сказать наверняка, какая доля этих рассказов — результат непосредственного наблюдения, а какая взята из авторитетных источников прошлого. Неккам не особенно разбирался в практической навигации, и кажется наиболее вероятным, что его, несомненно, прогрессивные представления о свойствах магнитов были получены из вторых рук, а не в результате собственных экспериментов. Тем не менее в позднем Средневековье благодаря научному интересу к свойствам магнитов и активному использованию компаса этому предмету стали посвящать всё больше сочинений. Жак де Витри, еще один каноник-августинец, живший поколением позже, утверждал, что магнетит «незаменим в морских путешествиях». Некоторый опыт в этой области у него имелся: он покинул родную Францию, чтобы стать епископом Акры, последнего оплота Иерусалимского королевства, а также ездил в Египет, чтобы принять участие в провальном Пятом крестовом походе.

Свойства магнетита интересовали и врачей; некоторые авторы считали, что его действие можно ослабить (а в некоторых случаях, напротив, усилить) с помощью чеснока, лука или козлиной крови. Одним из немногих, кто, видимо, проводил собственные эксперименты, был Жан де Сент-Аман из города Турне, некогда принадлежавшего Фландрии, а ныне находящегося на территории Бельгии. Жан написал длинный комментарий к одному из самых популярных медицинских учебников, руководству по лекарственным средствам, известному как «Антидотарий Николая». В самом конце он анализирует рекомендацию лечить отравления мясом змеи тайрус, которая, как утверждал Жак де Витри, водится недалеко от Акры, в районе Иерихона, и якобы способна нейтрализовать яд. Как, спрашивает Жан, змеиная плоть вытягивает яд из пациента? Каким образом плоть змеи препятствует накоплению в теле отравляющего вещества, но яд самой змеи при этом внутрь не попадает? Чтобы ответить на эти заковыристые вопросы, Жан проводит аналогию со способностью магнетита притягивать железо, а далее углубляется в рассуждение о полярности магнитов, основываясь на опыте, в котором магнит помещается в крутящуюся яичную скорлупу, наполненную водой. Жан заметил, что северный полюс магнита притягивается к южному, и подчеркнул, что полярность иглы компаса можно поменять, определенным способом потерев ее о магнит. Он предположил, что «в магните отразился весь мир», имея в виду, что в основе этого феномена может лежать какое-то из свойств Земли. Однако общепринятым оставалось мнение, будто игла компаса указывает на Северный небесный полюс.

Редакция

Электронная почта: polit@polit.ru
VK.com Twitter Telegram YouTube Яндекс.Дзен Одноклассники
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003 года. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2024.