26 мая 2024, воскресенье, 14:52
TelegramVK.comTwitterYouTubeЯндекс.ДзенОдноклассники

НОВОСТИ

СТАТЬИ

PRO SCIENCE

МЕДЛЕННОЕ ЧТЕНИЕ

ЛЕКЦИИ

АВТОРЫ

«Харассмент». Фрагмент из новой книги Киры Ярмыш

Издательство Corpus представляет новый роман Киры Ярмыш «Харассмент».

Главной героине книги Инге двадцать семь, она умна, красива, получила хорошее образование и работает в большой корпорации. Но это не спасает ее от одиночества: у нее непростые отношения с матерью, а личная жизнь почему-то не складывается. Внезапный роман с начальником безжалостно ставит перед ней вопросы, честных ответов на которые она старалась избегать, и полностью переворачивает ее жизнь. Эти отношения сначала разрушают Ингу, а потом заряжают жаждой мести и выводят на тропу беспощадной войны.

«Говоря о сексуальном принуждении и домогательствах, очень легко и даже соблазнительно скатиться в банальность, в бинарные оппозиции "насильник — жертва", в прямолинейное морализаторство. Кира Ярмыш в своем новом романе ухитряется пройти по тонкому льду, сохраняя сложность взгляда и в то же время показывая, как неравноправные, завязанные на власть и зависимость отношения превращаются в гибельную ловушку, калечащую души и судьбы», — пишет о новом романе Галина Юзефович.

Предлагаем прочитать фрагмент книги.

 

Самое большое из известных ей удовольствий Инга находила в том, чтобы нравиться кому-то. Она обожала внимание, и поэтому стоило ей заметить, что кто-то проявил к ней интерес, как она принималась отчаянно кокетничать в надежде распалить его еще сильнее. Парадокс заключался в том, что это ее поведение, которое большинство принимало за многообещающую прелюдию, для Инги было конечной целью. Ей вполне хватало морального удовлетворения, потому что физическое требовало чрезмерных усилий при сомнительном, особенно на первых порах, результате.

По этой же причине Инга не понимала, какие мужчины считаются "сексуальными" и как можно просто "захотеть" какого-то человека, случайно увидев его на вечеринке. Слова "сексуальный" и "хочу" постоянно использовали ее подружки в университете, а Инга, хоть и принимала в их обсуждениях горячее участие, в глубине души недоумевала. Разумеется, ей попадались парни, которых она считала красивыми, но их красота была для нее такой же, как красота картины в музее, — от одного вида ничего животного в Инге не пробуждалось. В очередной раз напившись с Максимом, она призналась ему, что никогда не находила сексуально привлекательными полуголых мужчин из рекламы духов, хотя, очевидно, их внешний вид был рассчитан именно на это. Более того, женщины в такой рекламе часто нравились Инге гораздо больше. В пьяном волнении она спросила, не означает ли это, что ей в принципе нравятся женщины больше и не оказалась ли она неожиданно лесбиянкой к своим двадцати пяти годам. Максим не без иронии заверил ее, что она бы, скорее всего, догадалась об этом раньше, а настоящая причина, вероятно, в том, что образ женщины как сексуального объекта культивируется ушлыми маркетологами, и немудрено, что Ингино восприятие сексуальности искажается. Ингу это немного успокоило, и она почти примирилась с собой.

Однако Антон, притом что он вовсе не был писаным красавцем из рекламы, заставлял что-то внутри нее шевелиться. Инга чувствовала, что тут ей будет мало одной моральной победы, и она давала волю воображению (мечтательность почему-то накатывала на нее каждый раз, когда она ехала в метро, возвращаясь с работы) — представляла, как он целует ее, резко прижимает к себе, запускает пальцы ей в волосы, и всё это было приятно, а вовсе не изнурительно.

В пятницу они договорились встретиться в семь, и Инга то и дело поглядывала на часы, хотя прекрасно знала, что до вечера еще далеко. Дел было мало, и она надеялась уйти пораньше. Даже когда Илья, проходя мимо, напомнил ей о статье для РБК, которую ей на планерке поручили писать, Инга не слишком расстроилась — писать она любила, и эта работа не грозила отнять у нее больше пары часов.

Как обычно, в половину второго они всем отделом сходили пообедать, а вернувшись, Инга еще раз перечитала написанное и отправила статью Илье на согласование. Она тут же забыла об этом и, чтобы убить время, зашла в фейсбук.

Фейсбук ее одновременно развлекал и утомлял. Это противоречивое сочетание объяснялось тем, что больше всего Инга любила читать посты, которые вызывали у нее протест, недоумение или презрение. В малых дозах они ее забавляли, в больших — начинали раздражать.

У нее было несколько любимых персонажей — про себя она так и называла их, "персонажи", потому что в пространстве белого экрана они представлялись ей скорее героями книги, чем живыми людьми. Сама Инга писала в фейсбук очень редко и только по работе, но следила за обновлениями с жадностью — она упивалась своим положением стороннего снисходительного наблюдателя.

Ингиной любимицей была девушка, которая вот уже два года не могла найти работу. Всё это время она жаловалась на безденежье и живописала свой быт, переходящий, по ее слезливым заверениям, от скромного к нищенскому, но продолжала не работать ни дня. Инге было ужасно интересно, на что она всё это время живет. Девушка в постах клялась, что согласится на любую работу — секретарем, няней или поломойкой, но каждый раз, когда в комментариях люди делали ей конкретные предложения, она отказывалась: то у нее была аллергия на собак, то она "не имела ресурса" общаться с большим количеством незнакомых людей, то испытывала страх телефонных разговоров, то у нее и вовсе заклинивал дверной замок, лишая ее возможности попасть на собеседование.

Вторым любимым Ингиным персонажем был молодой человек, который как раз много работал, но жаловался на выгорание. Инге было его искренне жаль, но ее зачаровывала его безграничная откровенность. На аудиторию в тысячу подписчиков он рассказывал о своем упадке сил, проблемах с питанием и алкоголем, ночных истериках и страхе смерти. Он описывал свои сессии у психотерапевта, в подробностях запротоколировал долгий и мучительный развод с женой, а также несколько раз с мрачным наслаждением рассуждал о суициде. Временами Инга даже испытывала некоторое облегчение, натыкаясь на его новый пост, — по крайней мере, у него хватило сил его написать.

Была у нее в друзьях и ревностная феминистка, которая в основном публиковала образовательные статьи, но иногда делилась и собственным жизненным опытом. Читать ее Инге было даже интересно, но мир, состоящий из мужчин, женщин и проблем, порожденных их полом, казался ей очень тесным. Она не понимала, как феминистке самой не надоедает топтаться на таком крохотном пятачке.

Вообще феминистки в Ингиных глазах составляли отдельную фейсбучную категорию, и однажды она в порыве исследовательского интереса подписалась сразу на нескольких. Ее умиляло, как подчеркнуто научные термины вроде "интерсекциональности" соседствовали в их постах с наивно-трогательными словами вроде "сестринства", но самым поразительным было, когда они принимались ругаться между собой. Это случалось постоянно — то одна, то другая оказывалась меньшей феминисткой, чем остальные, и ее на все голоса принимались осуждать. Это было как игра — звание "недостаточной феминистки" переходило по кругу, поэтому каждая успевала ею побывать.

Первое, что Инга увидела сейчас, зайдя в фейсбук, была фотография открытого ноутбука с заставкой фильма "Двойная жизнь Вероники", кружки с чаем и вязания. "Прекрасный вечер с великим фильмом" — гласила подпись. Инга закатила глаза и листнула ленту ниже. Объявление о сдаче квартиры, фотка кота, реклама магазина пальто, черно-белая фотография какого-то старика с двумя абзацами текста. Инга пробежала по нему глазами — ее коллега с прошлой работы оповещала о смерти деда. "Жаль, что мы так и не съездили с ним в Германию, как договаривались, — грустно писала коллега. — А ведь я так хотела показать ему родину его любимого Гете". Это предложение заканчивалось эмодзи в виде разбитого сердца. Инга с упорством закоренелого ретрограда отрицала эмодзи, пользуясь исключительно круглыми скобками, но разбитое сердце под постом о смерти впечатлило ее больше обычного. Она почесала ручкой подбородок, раздумывая, ханжество это в ней говорит или чувство прекрасного.

Илья подошел так незаметно, что, когда он заговорил, Инга от неожиданности подскочила.

— Это никуда не годится, — сообщил Илья.

— Что? — испуганно спросила Инга, в первую секунду подумав, что он имеет в виду соцсети в рабочее время.

— Статья. Надо всё переделать. Я отправил тебе письмо с правками, посмотри.

Инга торопливо свернула фейсбук и щелкнула по письму. Вложенный файл и правда был весь выделен красным.

— Соберись, Инга. Нужно это не только написать сегодня, но и согласовать с продажниками, а Свиридов по пятницам рано уходит.

— Я думала, это на понедельник.

— Нет, дедлайн — пятница. Я говорил на планерке, но ты, видимо, была занята чем-то более важным.

Инга отвела глаза.

— Хорошо, — смиренно сказала она. — Я сейчас всё переделаю.

Ее самонадеянность стала очевидна довольно быстро — "сейчас" ничего не выходило. Инга больше часа возилась с правками, но в ответ только получила от Ильи новые. Она нервно взглянула на часы — было уже четыре, и надежда успеть на свидание вовремя начинала медленно таять. В шесть Инга написала Антону, что, кажется, немного задержится на работе, в шесть тридцать — что задержится сильно, в шесть пятьдесят, умирая от стыда и обиды, — что встречу придется перенести.

"Прости, я была уверена, что успею, но начальник пристал со статьей", — добавила она.

"Да, начальники — они такие".

Инге эта ремарка показалась очень сухой, и она снова горячо застучала по клавишам:

 "Я правда очень виновата. Не подумай, что я просто не хотела приходить и придумала отмазку".

"Всё ок".

 "Давай, может, завтра?"

 "Завтра не смогу".

"На следующей неделе?"

"Давай попробуем. Спишемся".

Инга вздохнула и отложила телефон. Антон явно обиделся — да и кто бы на его месте не обиделся? Она с силой щелкнула по мышке, отправив Илье очередную версию статьи. Далась ему эта проклятая статья! Почему из всех дней именно сегодня? И Свиридов этот наверняка уже ушел, так что они возятся впустую. Инга откинулась на спинку стула и с силой крутанулась на нем. Она знала, что Илья, конечно, не виноват, но ей нужно было на кого-то направить свою злость.

К восьми вечера офис опустел — даже Алевтина, всегда сидевшая до последнего, уже ушла домой. Инга попросила ее по дороге выключить верхний свет в их части опенспейса, решив, что в полутьме с одной настольной лампой будет уютнее. Алевтина перестаралась и, не заметив, погасила свет повсюду. Теперь освещенными оставались только общие зоны: кухня, гардеробная, переговорная — и кабинет Ильи. Инга приподнялась на подлокотниках кресла и оглядела опенспейс. Он был пуст, только еще одна настольная лампа светилась в дальнем конце — кто-то из отдела маркетинга, как и она, проводил вечер пятницы на работе.

Инга вздохнула и, упав обратно в кресло, проверила телефон. Антон не писал.

Вокруг стояла неправдоподобная тишина, которую еще больше оттеняло еле слышное постукивание клавиш, доносившееся от дальнего освещенного стола. Пустой сумрачный опенспейс казался Инге таинственным, даже мистическим, как дом с привидениями. Для нее офис всегда был местом шума, суеты, яркого электрического света, и в представлении Инги он существовал как будто только днем, когда она сама в нем находилась. Теперь же у нее было чувство, что она заглянула на другую сторону, оказалась с изнанки реальности, и здесь с ней может произойти что угодно.

Телефон завибрировал, и Инга порывисто его схватила, надеясь, что это Антон. "Я отправил статью Свиридову. Уговорил его посмотреть сейчас, хотя он уже ушел. Если правок не будет, можно идти домой", — написал Илья. Снова в телеграм — в общении с Ингой он явно избегал корпоративного мессенджера. Прочитав, она поджала губы — тоже мне, ободрил! — но одновременно с легким раскаянием подумала, что он всё же не такой уж и злодей.

Человек на другом конце опенспейса встал и погасил лампу. Инга так и не успела увидеть, кто это, только услышала, как вскоре со стуком отодвинулась створка шкафа, зашуршала куртка, а потом хлопнула входная дверь.

Инга тоже встала, но подошла к окну. Оттуда было видно дорогу, украшенную, как гирляндой, вереницами машин с горящими фарами, реку и огни домов на противоположном берегу. Разноцветные блики мерцали в темной воде. Ночной город всегда казался Инге очень нарядным, но романтических чувств не вызывал. Некоторое время она безучастно следила за движением машин, а потом разблокировала телефон и зашла в инстаграм. Пролистала несколько новых постов, вернулась в начало и открыла сторис. История Антона была первой, видимо, он совсем недавно ее опубликовал. Он снимал бармена, который улыбался на камеру и лихо замешивал какой-то коктейль. У Инги моментально испортилось настроение. Она, конечно, не рассчитывала, что Антон с несостоявшегося свидания пойдет прямиком домой, но видеть подтверждение того, что он отлично проводит время сам по себе — и действительно ли сам по себе? — было обидно.

— Нравится вид? — спросил Илья, становясь рядом.

Он опять застал Ингу врасплох — она вздрогнула и заблокировала экран телефона.

— Красиво, — пожала она плечами.

Илья кивнул на телефон.

— Планы на вечер?

— Сорвались.

— Извини, — он развел руками.

Инга старалась не смотреть на Илью. Она почему-то ощущала смутную неловкость, стоя рядом с ним в безлюдном опенспейсе. Впрочем, неловкость не была тягостной, скорее волнительной. Инга переступила с ноги на ногу.

— Свиридов ответил? — спросила она.

— Нет еще. Ты пьешь виски?

Инга растерялась и изумленно посмотрела на Илью. Он глядел на нее в ответ без всякого особого выражения. Она поспешно отвела глаза.

— Ну, вообще да… — неуверенно пробормотала Инга.

— Я просто подумал: раз твои планы на вечер сорвались, а мы всё равно ждем, то это немного скрасит нам ожидание.

Илья отошел от окна, и Инга нерешительно последовала за ним. Зайдя в свой кабинет, Илья щелкнул выключателем — слепящий верхний свет сменился на более приглушенный, идущий от ламп на стене. Илья достал из шкафчика два стакана и бутылку.

— Прямо как в кино, — проговорила Инга, глядя, как он разливает виски по стаканам.

Илья фыркнул:

— Не сказал бы, что пить в офисе очень кинематографично.

— Ну, знаешь, как в сериалах про каких-нибудь дорогих адвокатов, — смутившись, попыталась пояснить Инга.

Илья протянул ей стакан. Она взяла его и помедлила, предполагая, что он захочет чокнуться, но Илья, сразу же отвернувшись, опустился в свое кресло за столом. Инга огляделась в поисках стула для себя. В кабинете больше негде было сесть, кроме черного дивана у противоположной стены. Она сделала глоток и направилась к нему.

— И каким же твоим планам сегодня помешала работа? — спросил Илья.

Он сидел в кресле, вальяжно развалившись, а Инга, наоборот, примостилась с краю, плотно сжав колени. Ей казалось, что любая менее напряженная поза на этом диване автоматически будет выглядеть провокационно.

— Должна была встретиться кое с кем. С другом.

— Свидание? — лукаво поинтересовался Илья.

Его бесцеремонность снова огорошила Ингу, но она не была уверена, только ли поэтому ей так неловко отвечать. Этот непривычный потусторонний офис, полутемный кабинет и виски в стакане создавали странную атмосферу, в которой ни о каких свиданиях с другими людьми говорить не хотелось.

— Что-то вроде, — промямлила Инга.

— Где познакомились?

— Как и все, — Инга с усилием рассмеялась. — В тиндере.

— Я, кстати, видел тебя в тиндере, — сообщил Илья.

Он слегка поворачивался на своем стуле из стороны в сторону, но глаза его были прикованы к Ингиному лицу. Она знала, что у нее горят щеки — то ли от виски, то ли от его пристального взгляда.

— А… ну… да. Я туда иногда захожу, — Инга сделала еще один, на этот раз большой глоток.

— Долго думал, не свайпнуть ли тебя вправо, — как ни в чем не бывало продолжил Илья.

— М-м-м… не свайпнул? — спросила Инга, хотя ответ и так был очевиден. Она не понимала, нужно ли поддерживать этот разговор.

— Конечно, нет. Мы же все-таки работаем вместе. Это было бы странно.

Инга издала звук, который, она надеялась, походил на согласие, и поспешно отпила из стакана, чтобы замаскировать свое смятение.

Илья встал из-за стола и, взяв бутылку, направился к дивану. Нависнув над Ингой, он долил ей виски, а потом сел рядом и закинул ногу на ногу. Инга заметила, что у него полосатые носки кислотных цветов.

— Видел у тебя на фотке какой-то замок. Это где?

— Эдинбург, — сказала Инга, продолжая украдкой смотреть на его носки. То, какие они яркие, было заметно даже в полутьме. Почему-то это ее развеселило, и, расхрабрившись, она спросила:

— А ты, значит, тоже сидишь в тиндере?

Илья неопределенно повел плечами:

— Иногда.

— И как успехи?

— Не жалуюсь.

Инга глотнула еще немного виски. Ее стеснение постепенно проходило, и она подумала — почему она вообще засмущалась? Может, у него в принципе такая простая манера общаться. Если он — а он все-таки начальник — не видит в их разговоре ничего неловкого, почему она должна?

Компьютер Ильи тренькнул. Инга прекрасно знала этот звук: пришел новый имейл. Илья подошел к столу и щелкнул мышкой.

— Поздравляю, — сказал он. — Свиридов согласовал.

— Фух, — сказала Инга, поднимаясь. — Тогда я пойду. Спасибо за виски.

Она взяла бутылку, которую Илья оставил на столике возле дивана, и отнесла ее в шкафчик.

— Больше не хочешь? — спросил Илья.

— Нет, спасибо, пойду домой, — легко ответила Инга и, развернувшись, хотела уже шагнуть к двери, но наткнулась на Илью. Он успел подойти вплотную и теперь смотрел на нее сверху вниз. Инга медленно подняла на него глаза.

Она никогда не оказывалась от него так близко. Инга видела, как блестит оправа его очков, видела короткие темные ресницы и родинку на левой скуле. Илья не двигался, и Инга тоже замерла. Ей показалось, что воздух вокруг нее уплотнился настолько, что давит на уши.

Илья очень медленно наклонился вперед. Инга знала, что он сейчас сделает, но не могла пошевелиться. Как загипнотизированная, она смотрела на его губы. Все разумные мысли лежали в голове как пыль, прибитая дождем, промелькнула только одна — какая идеальная форма губ и какой при этом маленький рот.

Илья поставил свой стакан на тумбочку позади Инги, коснувшись рукой ее бедра, и выпрямился.

— Ну, домой так домой, — сказал он и сделал шаг в сторону.

Инга еще несколько секунд в оцепенении следила за ним, будучи не в силах пошевелиться и проживая внутри себя то, что только что не случилось. Илья, казалось, не обращал на нее внимания: он отвернулся к столу, неторопливо положил ноутбук в рюкзак, вжикнул молнией. Инга опомнилась. Нервно убрав свою отросшую челку за ухо и пролепетав "До понедельника", она поспешно вышла из кабинета. Подойдя к своему столу, сгребла в сумку зарядку и карточку на вход в бизнес-центр и напоследок снова тайком поглядела на Илью: он всё еще собирался, проверяя карманы рюкзака. Чтобы случайно не столкнуться у лифта, Инга стремглав выскочила из офиса и стала быстро спускаться по лестнице.

Редакция

Электронная почта: polit@polit.ru
VK.com Twitter Telegram YouTube Яндекс.Дзен Одноклассники
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003 года. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2024.